Расслабленный и загорелый декан Грант заехал за мной ровно в четыре тридцать. Мы болтали о его неделе, и он оживленно рассказывал про 4-х дневную поездку в Нассау со своей женой. Он был рад, что я встречусь с ней, заверяя мне, что мы отлично подружимся. Пока мы ехали по району Форест Хилл, я таращилась в окно на дома. Каким везением было расти в таком окружении. Мы с мамой жили в тесной, двухкомнатной квартире, после того как родители развелись. Было ясно, что я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Когда по пути декан Грант указывал на местные достопримечательности, я предвкушала мой приезд в его дом. Пенни вспомнит меня? Прошло две недели со дня святого Валентина. Трудно сказать.
Когда декан Грант въехал на круговую подъездную дорогу, я не смогла сдержать вздоха. Дом был как с разворота журнала — стены, покрытые плющом, и каменная дорожка, окруженная ухоженными кустарниками, — все, что я когда-либо хотела в моем доме мечты. Декан Грант повел меня к парадной двери, впуская в огромную прихожую. Он закрыл за нами дверь, снял мое пальто и повесил его в шкаф в коридоре.
— Эй? Я вернулся! Со мной Обри!
В прихожую вышла его жена с фартуком, надетым поверх классических брюк и блузки.
— А, Обри, я так рада, что наконец-то встретилась с тобой, — сказала она, притягивая меня в теплые объятия.
— Да, я тоже, миссис Грант, — смущенно и застенчиво ответила я. Она была низенькой, но красивой, ее зеленые глаза ярко блестели и были полны жизнеспособности.
— Прошу зови меня Гвен, и ты должна простить меня за мой внешний вид, — заверила она, хватаясь за фартук. — У меня здесь небольшая война с меренгой, и она не идет на контакт. Я весь день на телефоне, пытаюсь выманить лестью у моих друзей какие-нибудь кулинарные лайфхаки.
Она подошла к двери с правой стороны широкого коридора и позвала,
— Брэдли? Можете все выйти сюда, пожалуйста? Папа пришёл домой вместе с Обри!
На лестнице раздались шаги, и затем в дверном проеме появился Брэдли. Он был старшей, немного более крепкой версией Дэниела. Его рукопожатие было душевным, а его улыбка с ямочками была настолько теплой, что могла растопить айсберг.
— Привет, приятно познакомиться, Обри, — сказал он. — Папа постоянно о тебе говорит. Это моя невеста, Пенни.
Пенни вышла вперед, чтобы поздороваться, и как только она посмотрела на меня, на лице промелькнула догадка.
— О, я не могу в это поверить! Это ты, чихающая девушка! Брэдли, разве это не забавно? Я столкнулась с Обри в туалете ресторана, когда Дэниел пригласил меня на ужин пару недель назад. — Как ты? — спросила она, притягивая меня к себе. — Видишь, я знала, как только мы встретились, нам суждено было стать подругами. В тебе было что-то такое дружелюбное и располагающее.
Но поскольку она казалась довольно доброжелательной и явно не привлекала Дэниела, позволю ей видеть мир. Двумя глазами.
— Приятно снова тебя видеть, Пенни, — сердечно сказала я.
— А это, — сказала Гвен, — Джереми.
Джереми обошел их, что пожать мою руку. Хотя его черты были тоньше, чем у Брэда, он также был привлекательным, с теми же удивительными каре-зелеными глазами, как у его мамы. Боже мой, какая очаровательная семья. В их присутствии я выглядела пресловутым, гадким утенком.
— Почему бы тебе не провести небольшую экскурсию для Обри? — предложила Гвен. — Мне нужно вспомнить, кому еще я могу позвонить, чтобы помогли мне с проклятой меренгой!
— Я отнесу портфель наверх, — сказал декан Грант. — Спущусь через минуту.
Джереми предложил провести мне «ознакомительную экскурсию», как он это назвал. Почему-то слово «ознакомительная» и рядом не стояло с тем, что произошло дальше.
— Ну, кухня здесь. Давай сейчас лучше обойдем стороной эту часть экскурсии. Мама в любой момент может заставить нас раскручивать меренгу. Он указал на лестницу и сказал, — Там второй этаж, уже очевидно. Эм, здесь туалет. Он указал на дверь справа. — Хотя не закрывай дверь, если ты зайдешь туда. Замок скривился. Ты можешь застрять внутри. Затем он повел меня вниз по коридору к закрытой двери. — Это «музыкальная комната», — объявил он, пальцами показывая кавычки.
Он открыл дверь, и передо мной открылась одна из самых красивых комнат, которую я когда-либо видела. Мне показалось, что я попала на страницы романа Викторианской эпохи.
— Боже мой, — сказала я приглушенным голосом. Нужно говорить тихо, когда находишься в такой комнате.
У огромного эркера стоял величественный рояль. На стойках по другую его сторону располагались три разные гитары и еще один струнный инструмент — как я полагала, но не была полностью уверена, — это была виолончель.
