Все только подивились новой форме патриотизма, а вредная Альбина из чувства женской солидарности рассказала его жене, как он восхищался империалистками. Но та бегала, ошалев от счастья, и всем показывала настоящие французские духи, что привёз муж, которому она была готова простить за это, что угодно. Легко он отделался, а так развод следовал один за другим. Кто-то разводился из-за талии жены, которая превышала стандарт. Кто-то из-за объёма груди, который наоборот был меньше, чем надо. Кто-то из-за того, что зарплата у нового избранника была на сто рублей больше. А были и такие героини, которые разводились с мужем, который был трезв два дня в неделю, так как повстречали мужчину, у которого этот показатель был на полсуток выше.
– Володька, – спрашивали водителя директора. – Ты какой уж раз разводишься?
– Сам не помню. Пятый или шестой.
– А чего опять-то не так?
– А чего ещё делать-то? Скучно же!
Вот такая активная личная (непременно выставленная на всеобщее обозрение) жизнь началась в погибающем государстве. Никто уже не мог сказать точно, сколько жён или мужей, причём не только официальных, но и гражданских у кого было, кто сколько детей прижил. И самое главное, никто не мог внятно назвать причины таких частых метаморфоз на личном фронте. Жизнь от этого лучше не становилась, никто не стал счастливее, а лишь появилось в людях какое-то опустошение и остервенение, которые уж ничем не замаскировать, никаким липовым оптимизмом и напускным позитивом. Ещё выяснилась одна деталь, что хорошая семья и безумие страстей – вещи несовместимые.
Что делать тем, кто не хотел каждую пятилетку начинать новые отношения? Особенно, если их итог заранее предсказуем. Им говорили, что они отстали от жизни, ведь каждый
Андрей же Степанович посчитал, что к этому процессу надо подойти более деликатно, а не хвататься за что попало. Как раз намечался банкет в Управлении по поводу выгодной продажи части заводского оборудования каким-то развивающимся странам. Андрей Степанович пришёл туда с женой Ириной Николаевной. И увидел он там красавицу Снежану, секретаршу какой-то управленческой шишки. Решил, что это как раз его случай. Сначала танцевал с женой, а надо сказать, что они классно танцевали, потому что в молодости ходили в школу танцев. Все-то дёргались-дрыгались, как бог на душу положит, а они отплясывали, можно сказать, профессионально. Под конец банкета Андрей Степанович осмелел от шампанского и пригласил эту самую Снежану на танго, а Ирина Николаевна сидела и любовалась, как они красиво танцуют. Так он с ней и познакомился.
Они сразу поняли друг друга. Вскоре его командировали в Сибирь на неделю. Это Снежана добилась, потому что туда же ехал её начальник, ну и она сама, разумеется. И завязался там у них роман, причём не шуточный, а самый что ни на есть современный, со всеми его грубыми атрибутами. Не такой, как в годы юности Андрея Степановича, когда многие вещи в отношениях влюблённых были недопустимы. Поддался-таки и этот кремень идеям сексуальной революции и свободы нравов. Решил довольствоваться связью с женщиной, как было написано в одном номере «Секс-артели»,
Короче говоря, дошло всё до Ирины Николаевны. Но она не поверила, так как знала мужа насквозь, и думала, что он скорее умрёт, чем предаст её с какой-то вертлявой девчонкой. Но эта девчонка, в смысле Снежана, сама ей всё рассказала. Вот так просто пришла к ним домой, повисла на шее Андрея Степановича и рассказала его жене весь их роман в подробностях. Оказалось, что она не собирается стать какой-то безликой самкой в открывшемся списке мужских побед какого-то домашнего тихони, а требует к себе дальнейшего внимания и даже… уважения! Ещё выяснилось, что Ирина Николаевна тоже не готова к роли бессловесной жены реального мачо, что будет безропотно терпеть его похождения, которые он вынужден периодически совершать, как и положено настоящему мужчине. Если он, конечно, настоящий мужчина, чёрт возьми! Так говорили в старинных американских фильмах о ковбоях.
Никто не знает, что там дальше было, но Ирина Николаевна в тот же день ушла от мужа. Ей хватило на это решительности, хотя была она женщиной очень ранимой. Сняла где-то небольшую квартирку и даже уволилась с Завода, где ей было больно встретить своего Андрюшу.
– Нет, ну как он мог? – плакала она. – Он же знает, что у меня никого на свете нет ближе его.
