Появились «деятели от искусства», которые рисуют мужской половой член на пролёте Литейного моста, а другие «искусствоведы» дают им за это премию в какой-то там номинации. На церемонии награждения зал самозабвенно скандирует название изображённых причиндалов на букву «хэ». Вроде бы взрослые солидные граждане с высшим гуманитарным образованием, а уподобились прыщавым юнцам, зацикленным на размерах своего «хозяйства», которое если уж изображать, то чтоб за версту было видно. Психиатры и сексопатологи утверждают, что с возрастом эта «прыщавость» поведения проходит. Должна проходить, во всяком случае. Ан не тут-то было. И эти несчастные ещё рассуждают о тенденциях в современном искусстве, считают себя «законодателями» в области культуры? А на самом деле просто пытаются, задрав штаны, угнаться за молодостью, как они её себе представляют. И выглядят при этом настолько жалко, что даже критиковать их как-то неудобно.
Конечно, люди всегда матерились. Была определенная прослойка граждан на грани утраты человеческого облика, которые изъяснялись подобным образом. Но они себе это позволяли, как правило, в состоянии алкогольной интоксикации. А не будучи пьяными, подбирали другие слова. Ну, бывало ещё, что кирпич там на ногу упадёт или в состоянии нервного напряжения словцо какое вырвется. Но сегодня матом лают прямо и без обиняков, будучи абсолютно трезвыми и в самых спокойных, не экстремальных ситуациях.
До революции ломовые извозчики традиционно орали и ругались, но такое поведение было составляющей частью их профессии, когда не было никаких дорожных знаков и звуковых сигналов на транспорте. И сравнение с таким поведением было позорным, поэтому большинство населения тогдашней России не стремилось им тупо подражать. Теперь же не малограмотные извозчики, а люди образованные так и норовят показать свою культуру во всей красе, изрыгая маты. И мало того, они это называют «быть ближе к народу». То есть себя давно народом не считают, но тут решили «сблизиться с корнями». И на их «барский» взгляд народ больше ничего не умеет, как материться и пьянствовать. По их разумению народ и быдло – братья-синонимы. О, они эту гипотезу будут отстаивать с пеной у рта! А заодно и с матами, особенно под водочку.
Да, умела «приложить по матушке» и советская интеллигенция. Но это было уместно, а порой остроумно. И только в своём тесном кругу, но никак не в публичном пространстве улицы, магазина или даже сцены. Не было такого, чтобы матерщина звучала со всех сторон. В советские годы существовал могучий и насыщенный пласт подпольной, неформальной культуры, были такие фигуры, как Высоцкий, Галич, Аркадий Северный и многие другие. Они выступали неофициально, пели песни, тексты которых не проходили никакой цензуры, не рассматривались худсоветами. Они могли себе позволить написать, пропеть, сказать всё, что угодно. Тем не менее в их творчестве практически отсутствует матерщина. Северный выступал с матерными частушками – очень остроумными, надо сказать, в противовес нынешнему бесцветному «мату ради мата», – но это был один-единственный номер в его репертуаре. У других авторов тоже изредка встречались ненормативные словечки, но они именно потому отчётливо запоминались, что были исключением. Почему так было? А потому что понимали: публике это не нужно, это не будет воспринято, нет спроса на такую лексику. Хотя все и знали
