Сила слова (сборник) полностью

Да, ничто не ново под луною, и все революции делаются по одной схеме, включая сексуальные. Но граждане некогда великой страны как-то быстро поверили в свою уродливость, неправильность, несовершенство и стали спешно исправляться, перестраиваться. Перекраиваться. Сказалась донельзя низкая самооценка и тот факт, что большинство живут по принципу «мне так сказали – я и делаю». То есть действуют не по личной потребности, а по предписанию. Сказано строить коммунизм – строим, сказано наладить разгульную интимную жизнь – налаживаем, сказано верить в Бога – верим. И именно в такого, на какого указали. Народ приучен слушать всё, что бы ни сказали, и воплощать в своё неказистое существование. Другой-то народ послал бы эти новые веяния куда подальше, но у нас всегда трепетно относятся к любым идеям. Трепетней, чем к самим себе.

Если что и обесценилось в конце XX века в нашем многострадальном Отечестве, то не рубль – некогда самая дорогая валюта в мире, а обесценилась семья. Люди решили, что новая идеология окажется лучше прежней, поэтому так легко и охотно восстали против старого. И не скоро почувствовали, что горько обманулись, потому что восставать против вечных ценностей – действовать во вред только себе. Рубль, конечно, тоже обесценился, но не настолько. У рубля ещё есть надежда укрепить и повысить свой статус, а порушенный институт брака такую надежду давно утратил. Это сейчас забота по его укреплению стала актуальной темой в вымирающем и деморализованном обществе, а лет двадцать тому назад примерные мужья и жёны были объявлены скучнейшими людьми на свете, добродетель была названа мещанством, трусостью и отсутствием фантазии. Браки многолетней выдержки стали считаться признаком чего-то нездорового и неполноценного. Семья сделалась похожей не на надёжную крепость, а на нежный и совершенно беззащитный цветок, который так легко сломать и растоптать. Это произошло так резко, словно порывистый и грубый ветер ворвался в полный штиль.

В общем, обозвали весь энтот сумбур сексуальной революцией, и стали радоваться тому, что у нас свершилась-таки революция правильная, в отличие от всех предыдущих. Но у любой революции всегда много жертв, и сексуальная тому не исключение.

«Секс и эротика пришли в нашу жизнь!» – примерно под таким идиотским лозунгом проходило сие событие. Передачи из ранга «Пороки и их поклонники» заполонили собой всё. Бесполое советское воспитание сменилось болезненным влечением ко всему половому и выискиванием этого самого полового даже там, где его нет и быть не может. Секс был объявлен новой формой протеста «против тоталитарной системы подавления личности» и прочих нарушений прав и свобод русского человека, который почему-то совсем перестал размножаться, хотя и постиг в сжатые сроки все тонкости процесса размножения.

Поначалу многие произносили важные новые термины, как секс – именно через звук «е», а не «э» [сэкс], – и еротика. Позже научились почти без запинки выговаривать «мастурбация» и «эксгибиционизм», чтобы щеголять ими и заблуждаться, что только от этого продвинутыми людьми стали. Как прыщавые первокурсники медвузов щеголяют друг перед другом труднопроизносимыми для русского речевого аппарата терминами типа «когерентность», «арахноидальность» и «преагональный», отблевавшись первый раз в морге и оттого вообразив себя совершенно взрослыми: «Анамнез – это история жизни больного, а не что-то из анального секса, как вы подумали в силу своей испорченности».

Вчерашние строители коммунизма и ударники соцсоревнования стали состязаться меж собой в этих самых сексуяльности и еротичности с таким же рвением, с каким раньше боролись за урожай на полях необъятной Родины. Потому как выяснилось, что нынче без энтого делу все дороги закрыты. Политики и звёзды эстрады, артисты и шоумены, рабочие и колхозницы принялись наперебой рассказывать со страниц газет и журналов, где ещё вчера писали о добыче угля и надоях, о своих плотских приключениях и всяческом блудодействе в личной жизни. С телеэкранов, где ещё недавно заседало Политбюро ЦК КПСС, отчитывались «о проделанной работе» с такой дотошностью, словно на приёме у психоаналитика, а то и следователя по особо тяжким преступлениям. В этих посиделках, кстати, охотно участвовали многие сегодняшние борцы за мораль и укрепление… семьи. Ну, как говорится, бл@ди – что с них взять?