Личной жизни у этих бедолаг не стало как таковой по причине выставления её напоказ – такие откровения слышал не каждый гинеколог или уролог с проктологом. Короче говоря, всё на продажу! Кто не желал откровенничать, окрестили закомплексованными совками. «Вы не любите себя!» – стали безапелляционно заявлять тем, кто не пожелал принять участие в этом блядстве. Что за смысл теперь стали вкладывать в слова «любовь» и «любить» – сказать трудно. Любовь – это великое чудо, само собой разумеющийся важнейший фактор в жизни. Но из этого чуда сделали какую-то гимнастику с точным указанием позиций и количества подходов к снаряду. Россияне, всегда гордившиеся просвещением и образованностью, стали напоминать примитивные племена, у которых отсутствовала не только личная собственность, но и личная жизнь, так как всё было общее, и люди, ещё не выделившиеся окончательно из мира животных, жили стадом, где можно было сношаться напоказ, когда угодно, сколько угодно и с кем угодно.
Высокие человеческие качества стали считаться в лучшем случае старомодными, в худшем – серьёзным психическим расстройством. А Андрей Степанович был человеком именно высоких качеств. Но в свете новых веяний почувствовал себя потерянным поколением, воспитанным на идеалах крепкой семьи и честного труда, а теперь, в эпоху падения нравов и роста цен (лучше бы было наоборот), совершенно не приспособленным к жизни.
Мужчины с горящими глазами стали жадно разглядывать воинственно обнажённую женскую натуру в многочисленных журналах и тяжело вздыхать при взгляде на фигуры жён, потерявших стройность в результате рождения детей и многолетней работы на производстве. И элита, и простые смертные стали лихорадочно обзаводиться любовницами и любовниками, кто ещё не успел, как накануне отчёта по сбору металлолома все норовят отыскать хоть что-нибудь железное. Даже велись споры в прямом эфире, у кого их больше, что напоминало отчётно-перевыборные собрания или конкурс «Дальше, больше, быстрей». Взахлёб спорили те, кто ещё вчера цитировал труды Маркса и Ленина целыми кусками. Пожилые люди с намёком на старческое слабоумие, взбодрив уставшие и желающие законного отдыха организмы медикаментозным путём, поведением стали напоминать подростков в период половой гиперсексуальности, доказывая, что есть ещё порох в пороховницах.
– У меня больше! – кричал один.
– А у меня – дольше! – протестовал другой.
– А у меня – длиньше! – не унимался первый.
– А у моей – ширше!
– А я, товарищи, могу не только с противоположным полом, но и со своим! – сразил всех наповал третий.
– А я, а я, – пробивался ещё кто-то, – могу вообще со всем, что шевелится!
– А я – даже с тем, что не шевелится!
– Ух ты! Дайте ему за это вымпел и почётную грамоту за такие показатели с
Такие маленькие успехи некогда великой страны вызывали безудержное ликование. Оказалось, что могём, когда захочим! Долой предрассудки и условности в интимной жизни, сделаем всё глубоко личное предельно обнажённым! Стихия настоящих гигантов секса – экстрим, острые ощущения и будоражащие эмоции! Забыть о семейном долге, предрассудках и стыде, предаться любовному экстазу и эйфории, по сравнению с которой Содом с Гоморрой отдыхают – вот подвиг в наши дни. Ханжам и завистникам чужой половой силы он не по зубам. Но надо соответствовать. А что делать? Надоть! Так по ящику сказали и в газетах написали, так что «верной дорогой идём, товарищи».
Казалось, ещё немного и на улицах появятся транспаранты примерно такого содержания: «Заклеймим позором верных семьянинов! или «Женщина XX века, ты же не собака, чтобы хранить верность». Или новая трактовка знаменитого плаката Д. Моора, где красноармеец в будёновке будет сурово вопрошать: «А ТЫ сходил налево?». Вчерашние спасатели нравов стали спасать себя и других от пуританских заблуждений. «Отметите от себя химеры морали!».
