Кьеркегор рассказывает историю одного утра, когда его выгнало из дома состояние отчаяния и разочарования —
Неважно. «Мне оставалось только одно, — писал он. — Вместо того чтобы идти домой, вновь отправиться на прогулку».
Это должны делать и мы. Гулять.
А потом погулять еще немножко.
Если человек вложит одну меру усилий в следование ритуалу и правилам добродетели, ему возместится вдвое.
Фред Роджерс всегда просыпался в пять часов и проводил час в размышлениях и молитвах. Затем он направлялся в питтсбургский спортивный клуб, где занимался плаванием. Выходя к бассейну, вставал на весы: ему было важно всегда весить 143 фунта — ровно 64,86 килограмма. А прежде чем прыгнуть в воду, он запевал псалом Jubilate Deo — «Ликуй, Боже». Один из друзей Роджерса писал, что он выходил из бассейна, словно после крещения, и был полностью готов к новому рабочему дню.
Когда он добирался до съемочной площадки, начиналась следующая часть ритуала — она осталась для будущих поколений в сотнях эпизодов. Начинается тема песни. Мигает желтый свет. Камера направлена на дверь. Мистер Роджерс входит, поет и спускается по ступенькам. Снимает пиджак и аккуратно вешает его в шкаф. Надевает и застегивает фирменный кардиган, связанный его матерью. Затем снимает туфли и надевает удобные тапочки. И только теперь начинает говорить и учить своих самых любимых людей в мире — детей по соседству.
Некоторым это может показаться однообразным. Одно и то же, изо дня в день; все, что выходило за рамки команды «Снято!» в конце каждого эпизода шоу, — дневной сон, ужин с семьей и сон в 21:30. Тот же вес. Та же пища. То же самое вступление. Почти одно и то же весь день. Скучно? Истина в том, что правильный распорядок — не только источник комфорта и стабильности, но и платформа, опираясь на которую можно стимулировать и выполнять работу.
Распорядок, если ему следовать долго и достаточно честно, становится чем-то бо́льшим, чем просто ежедневный перечень событий. Он становится
Возможно, мистер Роджерс — это не ваше. Тогда, вероятно, вам следует посмотреть на звездного разыгрывающего Рассела Уэстбрука, который включает определенный режим
Ровно за шесть минут и семнадцать секунд до стартового свистка Уэстбрук начинает командную разминку. У него есть особая обувь для игр, для тренировок, для выездных игр. При штрафных бросках он еще со школы делает одно и то же: после первого отходит назад за линию трехочкового броска, а затем возвращается для второго штрафного. Рядом с тренировочным залом у него есть постоянное парковочное место. Он звонит своим родителям каждый день в одно и то же время. И так далее, и тому подобное.
В спорте полно аналогичных случаев. В них часто фигурируют хоккейные вратари, питчеры в бейсболе, квотербеки и кикеры[113] в американском футболе — самые интеллектуальные амплуа в соответствующих играх. Людей с таким поведением именуют чудаковатыми, а их привычки объявляют суеверием. Нам кажется странным, что успешные люди, которые являются более или менее себе хозяевами и явно талантливы, выглядят пленниками собственных ритуалов. Разве смысл величия не в свободе от пустяшных правил? Не в том, что ты можешь делать то, что хочешь?
Великие знают: полная свобода — это кошмар. Порядок — предпосылка успеха, хорошие привычки в непредсказуемом мире — островок уверенности.
Эйзенхауэр определил свободу как возможность для самодисциплины. На самом деле свобода, власть и успех
Подобным образом мы приходим к правильному сознанию для выполнения работы. Писатель и бегун Харуки Мураками говорит о том, почему он ежедневно следует одному распорядку: «Повторение само по себе становится важной вещью — это форма гипноза. Я гипнотизирую себя, чтобы достичь более глубокого состояния разума».
Когда наши мысли свободны, а тело в форме, мы и действуем лучше.
