Соблюдаемый порядок можно привязывать ко времени. Джек Дорси, основатель и СЕО Twitter, встает строго в пять утра. У Джоко Виллинка, бывшего «морского котика» и соавтора нескольких книг о лидерстве и дисциплине, ежедневная побудка в 4:30, в доказательство чего он выкладывает в интернет фотографию своих часов. Королева Виктория вставала в 8:00, завтракала в 10:00, встречалась со своими министрами с 11:00 до 11:30. Поэт Джон Мильтон поднимался в четыре, чтобы почитать и поразмышлять, и к семи уже был готов писать.
Порядок может опираться на схему. Конфуций не садился на циновку, если считал, что она постелена с какими-то нарушениями ритуала. Джим Шлосснагл, бейсбольный тренер, принявший весьма посредственную команду Техасского христианского университета, приучал игроков все время держать в чистом и опрятном виде шкафчики для одежды и скамейку запасных. И команда каждый сезон стала выигрывать больше матчей, чем проигрывать, причем четыре раза подряд попадала в престижный турнир College World Series.
Порядок можно построить вокруг какого-нибудь инструмента, звука или запаха. У поэта-модерниста Райнера Рильке на столе всегда было два пера и два вида бумаги. Одни — для сочинений, другие — для счетов, писем и неважных документов. Одних монахов созывают на медитацию звоном монастырского колокола; другие перед церемониями и медитациями натирают ладони порошком зуко[114].
Порядок может основываться на религии. Конфуций перед едой всегда совершал жертвоприношение, каким бы незначительным ни был прием пищи. Греки консультировались с Дельфийским оракулом, прежде чем принять любое серьезное решение, и приносили жертвы перед сражениями. Еврейский писатель Ахад ха-Ам заметил: «Больше, чем еврейский народ хранил субботу, суббота хранила еврейский народ».
Если соблюдать распорядок долго, искренне и с чувством, он становится ритуалом. Регулярность, ежедневность создают глубину и содержательный опыт. Для кого-то уход за лошадью — тяжкая повинность. Для Симона Боливара это было священной, существенной частью дня. Когда тело занято чем-то знакомым, разум может расслабиться. Монотонность превращается в мышечную память. Отклонение кажется опасным, неправильным — как будто приглашение к неудаче.
Кто-то может насмехаться над «суеверным» поведением, но это неразумно. Как объяснял Рафаэль Надаль, «если бы это было суеверием, зачем бы я делал одно и то же хоть при победах, хоть при поражениях? Это способ подготовиться, привести среду в соответствие с тем порядком, что у меня в голове». В самом ли деле греки верили, что оракул может сказать им, что делать? Или смысл был в само́м процессе консультации, в путешествии к Парнасу?
Социологи обнаружили, что живущие на островах племена более склонны создавать ритуалы для тех видов деятельности, где определенную роль играет удача, а не там, где этот фактор практически отсутствует — например, рыбная ловля в открытом море по сравнению с рыбалкой в лагуне. Истина в том, что удача всегда нужна. Она всегда играет какую-то роль. Цель ритуала не привлечь богов на свою сторону (хотя это и не повредит!). Цель — успокоить наше тело и разум, когда фортуна притаилась по ту сторону сетки.
Большинство людей дни напролет вынуждены делать трудный выбор.
Излишне говорить, насколько это утомительно. Это водоворот противоречивых импульсов, побуждений, наклонностей и внешних перебоев. Это не путь к спокойствию, и тут едва ли можно извлечь для себя максимум пользы.
Психолог Уильям Джеймс говорил о том, что привычки надо держать в союзниках, а не во врагах. Так мы сможем построить вокруг себя день и жизнь, которые моральны, упорядоченны и спокойны. Сделав это, можно создать бастион, защищающий от мирового хаоса, и высвободить лучшее в себе для работы, которую делаем.
