Виктор словно начал смотреть какой-то фильм, который он уже когда-то себе придумал, но жизнь распорядилась по-своему. Еще в студенчестве Пожарский отдавал себе отчет в том, что Вера все-таки интересует его, не только как камрад и «швой парень», а как очень привлекательная женщина. Но его колоссальная загрузка по учебе и работе на кафедре настолько отнимала время, что собраться и объясниться с Давыдовой он никак не мог. Это письмо на девятнадцатилетие: Витька, казалось бы, выплеснул свои эмоции, он уже был готов к первым шагам навстречу. Но в какой-то момент решил, что Вера не воспримет его серьезно, испугался, письмо решил не уничтожать, но пока и не показывать, спрятал в книжку на даче, отложил, как говорится, в долгий ящик. День рождения Веры отметили весело, и грусти Пожарского было не скрыть, но в те годы Вера как будто бы этого не замечала. Мало ли, по какой причине ее дружбан находится в каком-то томлении, может быть, что-то не выходит по расшифровке его манускриптов. Своими трудностями Витя с Верой не делился, он лишь пытался помочь ей, а с личными проблемами и терзаниями всегда справлялся сам.
А потом Вера уехала в дом отдыха с подружками и там познакомилась с Мишкой Орловым, который сразу не понравился Пожарскому: Орлов был бойким и очень напористым. Виктор прекрасно понимал: чтобы перебить нового ухажера Веры, надо забросить учебу и заняться собой, но этого он позволить себе не мог. Виктора Пожарского как раз рекомендовали на поездку в Мексику по обмену студентами, да и ему самому было что показать местным ученым. Он не выходил с кафедры, наука приняла его в свои объятия и уводила от грустных мыслей.
Виктор видел, как увлечена была Верочка Михаилом, и решил им не мешать. Потом начались поездки в Мехико, одна, вторая, третья. Однажды ему позвонила Вера.
— Виктор! Привет. Как гранит науки, поддается? Ты мне скажи, когда ты возвращаешься? Вопрос важный! — Голос Веры был радостным и воодушевленным.
— Привет, Верука. Я здесь буду еще месяц, много работы, очень интересно, мне предлагают остаться. Я даже не знаю, как мне быть. — Витя был каким-то погруженным в свою тему, хотя каждый раз, когда он слышал Веру, ему хотелось все бросить и бежать к ней.
— Жалко, а я замуж выхожу, хотела тебя пригласить на свадьбу. — Слово «замуж» зазвучало в напряженном мозгу Пожарского как чудовищное эхо.
— Замуж? Поздравляю, Вер, желаю вам всего самого хорошего, увидимся… — На том конце провода что-то зашуршало, Виктор в сердцах положил трубку, он больше не хотел ничего слышать на эту тему.
Пожарский стал крутить в голове идеи, что, если бы он был сейчас в Москве, он бы примчался к Вере и, конечно же, сделал бы ей предложение, расстроив свадьбу с Орловым, потому что не представлял жизни ни с кем, кроме нее. Но ситуация работала как раз против него, на горизонте маячила крутая заграничная карьера по очень узкой тематике, в которой он, Виктор Пожарский, был как рыба в воде и чуть ли не единственным в мире. Он не обижался на Веру, он ненавидел себя, потому что расслабился, считая, что Вера будет рядом всегда. Какое-то время они перестали перезваниваться. А через год с небольшим от общих знакомых Витя узнал, что Вера родила дочку и была весьма счастлива в браке с Михаилом. По его мнению, мосты были сожжены окончательно, и надо было как-то жить дальше по своему продуманному плану.
Санитары уже минут пятнадцать как увезли каталку с Верой в родильное отделение, а Виктор все стоял и прокручивал в голове предыдущие двадцать лет своей никчемной и бестолковой жизни без Веры. В какой-то момент он понял, что держит в руке пакет с вещами жены. Наверное, их надо ей передать? Пожарский закрыл автомобиль и направился к тем же стеклянным дверям.
Он подошел к окошку.
— Добрый день, скажите, пожалуйста, а как можно передать жене вещи? Ее только что увезли рожать. — Голос его был напряженным, но ему казалось, что говорил кто-то чужой.
— Добрый день, — милая женщина, сидевшая в стеклянном кубе, привыкшая к таким растрепанным папашам, улыбалась, — не переживайте, уважаемый, ей из ваших домашних пожиток в отделении ничего не пригодится. У нас там все стерильное, так что идите домой и ждите спокойно. На выписку приносите одежку и мамуле, и ребеночку, она вам все скажет позже. Поняли?
— А можно мне здесь подождать? — Виктор понял, что ноги совсем не несут его в пустую квартиру. — Нам сказали, что она может родить очень быстро.
— Первенца, что ли, ждете? — Медсестра была мила и любезна. — Первых особо быстро не рожают.
Виктор почесал затылок.
— Нет, уже третьего, но каждый раз как в первый, — выпалил Пожарский и про себя подумал, что вообще не помнил треволнений по поводу родов Марины, хотя, бесспорно, он переживал и принимал в этом процессе активное участие, провожал и встречал, с Марусей даже присутствовал в родзале, нервничал и был в пред обморочном состоянии. В случае с Верой все было особенно остро и необыкновенно.
