«Идеальный вариант для меня — это поступить в местное высшее медицинское образовательное учреждение. Потому что сразу устроиться на работу в научно-исследовательский институт, и там с головой уйти в лабораторные исследования, мне никто не позволит. И никакие связи вкупе со взятками не помогут. Здесь вон официально признанных врачей, время от времени сокращают без всякой жалости и какого-то смысла. Понятно, как отнесутся к самоучке или к народному знахарю. Подозреваю, что в этом плане где-то на том же Западе, вроде как полегче… Но по тамошним реалиям информации совсем мизер. А если судить по газетам — то там полный мрак… Во что родители моего донора ни капельки не верили. Удалось им побывать и в Англии, и во Франции, и в Италии, и в Испании. Конкретно не рассказывали, только и злились на местную пропаганду за оголтелое враньё. Как выяснить эти моменты?.. А если выясню то, как вырваться из этой страны?.. Или всё-таки прорываться в мединститут?»
Такие рассуждения ему не мешали время от времени усиливать слух и прослушивать соседей чуть ли не по всему вагону. А уж те, кто находился в соседних купе и за тихим шёпотом не могли скрыть свои тайны. Например в седьмом купе ехала семья евреев. Официально они переезжали в Биробиджан, так называемую столицу, так называемой еврейской автономной области. Пожилая пара с взрослыми детьми шестнадцати и семнадцати лет.
А вот неофициально, анализируя шепотки, просматривалось иная конечная цель их путешествия. Оказывается, там имелась тропа, по которой через парочку посредников своего племени, можно было уйти за границу, в Китай. И уже там, опять-таки пользуясь проводниками и предоставленным транспортом, уйти в Харбин. Из этого города всё ещё продолжался сильный отток русских эмигрантов, но они никоим образом не стремились на родину. Пусть и дальней дорогой, в большинстве своём они отправлялись в благословенную Америку. Вот с ними-то соседи из седьмого купе и планировали окончательно покинуть «юдоль скорби и угнетения».
Хотя все эти нюансы уложились информационным пакетом в сознании мемохарба лишь к концу совместного путешествия. А пока он слушал м анализировал всё, что удавалось. Тем более что и в пятом купе, новые соседи всё более и более разогревали себя дозами спиртного. Этакая местная традиция: как только сел в поезд надо перезнакомиться, выпить и закусить. И в этом плане люди с высшим образованием или с научным складом ума мало чем отличались от полуграмотных крестьян, рабочих или студентов.
Вот они и вознамерились в самое ближайшее время уничтожить все свои запасы горючего. А где пьют — там обязательно и беседуют. А где напиваются — там и поспорить могут. Особенно если тема спора — крайне актуальная и для них интересная. По крайней мере, начавшийся диспут и для Киллайда показался как раз в тему. Потому что интеллигенты заговорили о разных системах личного совершенствования. И физические аспекты упоминали, и духовные составляющие приплетали разнотипные и даже противоречащие друг другу.
И спор-диспут этот продолжался не просто до самого вечера, а ещё и добрых полночи не давал иным пассажирам толком уснуть. Потому что порой по громкости превышал даже пьяное пение каких-то гуляк из первого купе. Правда, до самой сути добралось только два спорщика, их попутчики уже давно похрапывали. А вот один из инженеров и тот самый историк, оказались невероятно подкованными в этом плане знатоками, приверженцами и даже фанатами неких сакральных знаний. Оставалось лишь удивляться, как только судьба свела их вместе и почему их свободомыслием надлежащие органы не заинтересовались.
Спорили они о возможностях и умениях выхода в астрал. О прокачке энергетических каналов человека. О полной внутренней гармонии, обязательной для техник с открытием чакр. О тибетской лечебной медицине. О легендарных боевых искусствах. И о признанных тренировочных центрах, в которых эти искусства развивались, совершенствовались и преподавались.
Упомянули и прославленный монастырь Шаолинь, в котором историку посчастливилось побывать ещё в довоенные годы. К тому же он оказался лично знаком с таким великим путешественником как Николай Рерих, осуществившим Трансгималайскую экспедицию по Тибету. То есть человеку было чем аргументировать и на что ссылаться в своих доказательствах.
К ночи, когда охрипшие голоса за стенкой стали особо раздражать и нервировать, Анастасия не выдержала:
— Сань! Сделай милость, рявкни на этих горлопанов. Пусть уймутся! — кажется, она уже ни капельки не сомневалась, что её приятелю подвластно всё. — Это же безобразие! Люди уснуть не могут!
На что Шульга только блаженно улыбался и хмыкал с укором:
— Как можно прервать такую увлекательную лекцию? Ты осознаёшь всю ценность доносящейся до нас информации? Да я готов их к нам пригласить и угощать чем угодно, лишь бы они продолжали спорить. А ещё лучше, самому бы задать им свои вопросы в количестве… мм, нескольких тысяч. Так что, моя прелестная ягодка, ложись на другой бочок, накрывай голову подушкой и не мешай слушать великие откровения учёных товарищей.
