«Фу-у-ух! – облегченно вздохнул Еремеев. – Наконец-то все становится понятным!» – Ожидая пакости, он мысленно нарисовал пронзенную кинжалами каплю на ближайшем покрытом дерюгой ящике.
«Тревога!» – взорвалось в голове Александра.
– Поток! – шепотом произнес он, чувствуя, что почва уходит из-под ног.
Еремеев успел заметить, что Жучка ухнула в образовавшийся провал, даже увидел на его дне колья, прежде чем створки закрылись снова. Сам парень сместился на несколько шагов от края ловушки, а со всех сторон через прорези в стенах внутрь восьмигранного шатра ринулись арбалетчики. Щелчки выстрелов ударили по нервам.
Амулет отклонил первые три болта, после чего Александр заметался из стороны в сторону.
«Болты с утяжелителями быстро истощат защиту, но хотя бы не убьют. Видать, мертвый я им нужен меньше, чем живой. Наверное, поиздеваться желают, сволочи!»
Прямо из-под ног Еремеева в воздух взвился фонтан красной пыли, запорошив ему глаза. И таких внутри восьмигранника образовалось много.
«Красное серебро!» – сообразил Александр, устремившись на сближение с противником.
Ему срочно требовалось вырваться за огороженный периметр хотя бы для того, чтобы проморгаться. Порошок красного серебра резал по глазам и не давал сосредоточиться, болты с набалдашниками также не способствовали концентрации. Попробуй при таком раскладе создать мысленный рисунок.
Дошло дело до рукопашной. Подсечка, бросок, уклонение, блок, подножка, подкат… Еремеев быстро понял – по земле не пробиться. Заскочил на один из ящиков, перепрыгнул на второй… Несколько болтов пробили защиту, ослабленную красным серебром, синяки после таких ударов гарантированы.
«Да сколько же вас тут!» – ужаснулся Александр. Бойцы все время прибывали.
Очередной прыжок и… Еремеев выругался, дерюга под ногами подалась вниз. Парень провалился внутрь вместе с дерюгой, а когда выпутался из нее, обнаружил себя в хитроумной клетке. Ящик оказался с секретом.
«Кольца? Почему они дребезжат? – Александр стоял в цилиндрической клетке с куполом над головой. Горизонтальные кольца слегка дребезжали. – А ведь внутри наверняка кружится порошок красного серебра».
Еремееву с трудом удалось проморгаться и заметить, насколько изменилось все вокруг. Его клетка стояла практически в центре шатра. Ящики и мебель оттащили к стенам, а ловушку сразу живой стеной окружили арбалетчики и взяли пленника под прицел.
Александр сейчас выглядел весьма живописно – и одежда, и волосы, и лицо покрылись багровыми пятнами.
– Ты счел себя самым умным, Данила! – раздался голос барона из-за спины.
Еремеев не стал поворачиваться к противнику. Он внимательно изучал трон, на котором продолжал сидеть… Вряд ли это был король.
– Негоже стоять спиной к тому, кто с тобой разговаривает, боярин, – ехидно произнес Альбрехт.
– Не могу же я повернуться спиной к его величеству.
– Неужели ты думал, что сам король явится к тебе? Слишком много чести! Лучшие из лучших мечтают о приеме у его величества. Чтобы к нему попасть, надо заручиться поддержкой уважаемых персон Швеции.
– Уважаемых? И где же их найти в Швеции? У вас даже баронам веры нет, врут на каждом шагу.
– Да как ты смеешь, сопляк! На войне любой обман – это не вопрос этики, а военная хитрость против врага. Для победы все средства хороши. Как у вас говорят: «Победителей не судят»? – задал вопрос барон.
– Победителей? Может быть. Но только до первого поражения, – заметил Еремеев. – Есть и другая народная мудрость: «Цыплят по осени считают», «Еще не вечер», «Не дели шкуру неубитого медведя», «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»… Да мало ли еще чего.
– Надеешься выбраться из клетки? – Альбрехта раздражало, что пленник так к нему и не обернулся. – Зря, у нее много секретов. Кстати, не советую касаться руками этих прутьев.
Заточение в клетке Александр посчитал не самым худшим для себя исходом, Мург ему рассказывал о подобной ловушке. Печальнее было бы сейчас валяться без сознания.
«А ведь мог бы быть и такой исход, – размышлял боярин. – Как-то я слишком много о себе возомнил. А враги изолировали Жучку, напустили пыли в глаза – и ведь все без магии. Ловушки, фонтанчики – обычная механика, иначе пистоль бы дал знать о волшебстве! А вот с клеткой еще следует разобраться».
Ствол оружия, с которым Еремеев очнулся в этом мире, был испещрен непонятными знаками, светившимися при воздействии магии и заставлявшими пистоль вибрировать. Сейчас чувствовалась легкая вибрация.
– Я и не собираюсь. Ты сам ее откроешь, вот тогда и выберусь. – Пленник говорил так, словно решал для себя важную задачу.
Внутрь живого кольца между стрелками и целью барон входить не спешил, опасаясь новых трюков Данилы.
– Ты проиграл вчистую, боярин. Впрочем, рассчитывать на иное было бы странно. Удивляюсь твоей глупости – на что ты надеялся, когда сюда шел?
– Принял короля за благородного человека. Видать, ошибся. Но ничего, говорят, на ошибках учатся. Теперь я ученый, понимаю – баронам верить нельзя, а королям – и подавно.
– Поздно, больше сия наука тебе не пригодится. Не стоит быть таким наивным.
– Переживу.
