Деревня встретила детский дом не дружелюбно. Народ и в деревне голодал, а теперь ещё лишних нахлебников прислали. Директор детского дома Сергей Павлович Иванов, собрал колхозников и разъяснил им, что пережили дети во время блокады, сколько их умерло за этот период, и, как страшно было переезжать через Ладогу. В заключение своей речи он сказал: «Выжившие ребятишки – это наш золотой фонд, их беречь надо. Им придётся восстанавливать разруху. Они наше будущее».
Люда Смирнова продолжала болеть от голода и простуды. В основном, она лежала целыми днями в постели. Здесь, в деревне, стали лучше кормить, но силы возвращались медленно. Одежда у всех обветшала, и вскоре, на новом месте, стали выдавать обновки. Кастелянша, пожилая баба, из местных жителей, выдавая одежду, говорила: «Смирновой ничего не надо. Она скоро умрёт». Люда лежала в постели, и эти обидные слова слышала. В комнате-лазарете ещё находились больные девочки, но им кастелянша выдала одежду. Вскоре в лазарет зашёл Сергей Павлович, и Люда пожаловалась ему. После этого директор велел кастелянше выдать и Людмиле Смирновой одежду.
Когда снег растаял, и стало тепло, то Люда начала потихоньку выходить на улицу. К июлю она уже могла ходить вместе с другими детдомовцами работать в поле, участвовала в прополке гряд, разгружала торф. Ещё не совсем окрепшая и слабая она ходила с ребятами на Волгу, чтобы вылавливать из воды брёвна на дрова. С первого сентября она, как и все, пошла в школу в соседнюю деревню. По дороге в школу надо по узкому мостику переходить реку Солоницу. Голова начинала кружиться, и она перебиралась по мостику ползком. Через год голова перестала кружиться. К двенадцати годам Людмила полностью поседела. Деревенские бабы стали называть её «седая девочка».
Прошло время, и в 1945 году, когда закончилась война, воспитательница детского дома ей сообщила:
– Смирнова, иди на первый этаж, к тебе приехали.
Её сердце тревожно забилось: «Кто же это мог быть? Может, её разыскал отец или сестра Александра?»
С тех пор, как её увезли в эвакуацию через Ладогу, ей писем никто не писал, потому что не знали адреса. Она сама в 1944 году написала Шуре, но сестра, видимо, письма не получила и не ответила. Спустившись по лестнице, она увидела Шуру. Та пошла ей навстречу и плача стала целовать Люду и обнимать:
– Как ты выросла и повзрослела, – говорила она, вытирая слёзы. – А почему у тебя волосы белые? – с удивлением спросила Шура.
– Не знаю. Воспитатели говорят, что это от голода и переживаний. А как ты меня нашла?
Шура стала рассказывать, с каким трудом ей удалось её найти. Они сели на диван и долго беседовали. Воспитатели прогнали любопытных детей и оставили сестёр наедине. Люда давно хотела высказать Шуре благодарность за заботу о ней и смущённо произнесла:
– Я тебя Шура, очень люблю, ты мне заменяешь маму, но всё равно я о маме скучаю. В эти тяжёлые, голодные годы, я многое поняла: только стойкость и вера в бога, помогали мне выжить. Будем надеяться, что теперь больше никогда войны не будет.
К этому моменту Людмиле шёл шестнадцатый год. Старшая сестра увезла её к себе в Ленинград, где сама устроилась на работу в аптеку фармацевтом, по своей специальности. Люда выросла, повзрослела, цвет волос у неё восстановился, и принял свой русый цвет. Она выучилась, получила несколько специальностей и вышла замуж.
На момент завершения этой книги ей исполнилось восемьдесят девять лет, и она планирует дожить до ста лет. Она постоянно делает не сложную, лёгкую гимнастику, ежегодно проходит полную проверку своего здоровья у врачей. Не пропускает телевизионные передачи о здоровье. Не так давно она сломала шейку бедра и на удивление врачей с помощью гимнастики, через боль, вылечилась. Это доказывает о её любви к жизни и большой силе воли.
На обложке книги Смирнова Людмила Петровна. На этой Фотографии ей 19 лет.
