В детском доме оказалось не многим лучше. Дети умирали от кровавой дизентерии, от водянки и просто от истощения организма. Среди воспитанников отношения складывались дружеские, но по мере продолжения голода, все становились замкнутыми и грустными. Чтобы как то заполнить желудок, дети пили воду и опухали. Многие от этого умирали.
Люда себе твёрдо сказала: «Я много воды пить не буду». Она очень хотела жить и чувствовала, что мама на том свете молится за неё. Сама она тоже молилась, Шура научила её, как надо правильно молиться. Видимо, молитвы придавали Людочке силы.
В детском доме было всего три группы. В младшей группе находились дети от трёх до шести лет, в средней, где жила Люда, были дети от семи, до двенадцати лет. И в старшей группе – от тринадцати до пятнадцати лет.
Уроков, как в школе, здесь не проводилось. Иногда воспитатели рассказывали детям о ходе боёв на фронтах войны. Радио находилось лишь в одной комнате для воспитателей, а в других комнатах его не было. Люда слышала исторический рассказ от своей воспитательницы, как с древних времён русские воевали, защищая свою землю от врагов. От частых бомбёжек детдомовцы прятались в подвале своего здания, вместе с другими жильцами. Во время таких утомительных и страшных моментов, находясь в подвале, Люда молилась: «Господи, спаси и сохрани нас! Господи, за что так ненавидят нас немцы, за что убивают нас?» Она помнила из истории, как на Россию нападали разные страны, в том числе Франция, во главе с Наполеоном, а теперь Гитлер хочет уничтожить всех русских. И в этот момент, она своими глазами увидела, здесь в подвале, как от голода и ужаса умерла её подружка, и своими ушами слышала, как поблизости рвались бомбы.
Директор детского дома, Сергей Павлович Иванов, очень хорошо относился к своим воспитанникам. Он близко к сердцу воспринимал гибель каждого ребёнка, но не спешил отказываться от пайка умершего и раздавал пайки мёртвых душ живым детям. Поэтому к 200 граммам хлеба часто добавляли ещё 10 – 50 грамм. Иногда в детский дом местные жители приносили убитую кошку, крысу, или птицу, чтобы воспитатели сварили суп для детей. Все жители из ближайших домов с сочувствием относились к детям.
Однажды, медсестра спросила девочек в группе, где жила Люда:
– Кто из вас сможет мне помочь дезинфицировать бельё?
Сама медсестра была не молодой женщиной, имела болезненный вид, тоже, как и все, голодала. Никто из девочек не вызвался ей помочь, только Люда Смирнова согласилась. Она даже не спросила, что надо делать. А надо было гладить горячим утюгом ребячье бельё, чтобы выводить вшей и всякую инфекцию. Вши были у всех. У Люды вся голова была в болячках от укусов этих насекомых. Из последних сил, худенькая девочка гладила бельё. Она это делала сидя за столом, чтобы не упасть. Утюги были тяжёлые, чугунные, и нагревались углями, которые доставали из печки. Большинство детей целыми днями лежали на кроватях, но Смирнова не хотела умирать, она из последних сил мыла полы, дежурила по комнате и часто молилась.
Как-то зимой, она пошла, выносить из ведра помои на улицу. Открыла входную дверь и увидела мёртвую женщину. Она до этого видела много смертей, но эта женщина выглядела очень страшно. Её открытые глаза выкатились из черепа, обтянутого прозрачной кожей, а из открытого рта торчали жёлтые зубы. От ужаса девочка упала в обморок.
Наступил Новый 1942 год, сопровождавшийся частыми бомбёжками и артиллерийскими обстрелами. Воспитатели хотели отвлечь детей от бесконечных обстрелов и бомбёжек. Они устроили праздник, нарядили для детей ёлку, украсили её игрушками. Затем они принесли патефон, завели пластинку и стали уговаривать детей танцевать. Никто танцевать не хотел, все были слабы от голода. Но вдруг, вышел на середину комнаты цыганёнок и принялся активно плясать, словно у него появились силы. Он махал руками, хлопал по коленям, кружился и, к всеобщему ужасу, упал замертво. Праздника так и не получилось. Дети и воспитатели плакали, жалели цыганёнка, красивого, кудрявого мальчика.
Вначале блокады, фашисты бомбили город по два – три часа в день, но потом эти бомбёжки стали более длительные, до девяти часов в день. Пока они продолжались, воспитанники детского дома вынуждены были прятаться в подвале, вместе с другими жителями. Однажды, в подвале, во время бомбёжки, раздался чей-то крик: «Следующая бомба будет в нас». Дети бросились к выходу, и тут у дверей встал директор детдома – Сергей Павлович Иванов. Он широко раскинул руки и громко крикнул:
– Дети, стойте! Это провокация, на улицу выходить нельзя!
Все его уважали, очень ему доверяли и вернулись на свои места. Во время такого вынужденного пребывания в подвале, жители соседних домов рассказывали новости и много печального и страшного, что происходило вокруг. Люда Смирнова слышала, как одна женщина сообщила своей собеседнице:
– Говорят, что завтра будут выдавать по карточкам мыло по куску на троих человек.
– Откуда же мыло возьмут? – удивилась собеседница. – Нам даже норму на хлеб не добавляют.
