Итан сконцентрировался на помещении, в которое его привели. Помимо растений, посередине комнаты находился широкий белый диван, на который практически с разбегу уселся Томас Коэло и положил себе на колени увесистый черный пакет.
– Привет, – запыхавшись, произнес тот. – Не думал, что тебя так быстро приведут.
Ни единого намека на произошедшее два дня назад. Воздух наполнен запахом раздавленной пальцами зелени и терпких духов. Без привкуса гари.
– Здравствуйте, – проблеял Терра, всё еще водя глазами по зелено-белой комнате. – Я ведь… всё хорошо?
– Да, расслабься, – Томас провел рукой по волосам и внимательно оглядел теперь уже студента. – Я принес твою одежду.
Мужчина указал на пакет и чуть сдвинулся по дивану.
– Поздравляю, ты произвел фурор. Журналисты готовы проломить стену, лишь бы взять у тебя интервью. Крестьяне ликуют, знать нервничает. Садись.
– Что? – растерялся Итан, думая, не послышалось ли ему.
– Сядь на диван, – приказал Томас и даже похлопал по белой обивке рядом с собой.
Итану подумалось, что поступление в Силентиум автоматически дает некоторые привилегии, например, близкий контакт с представителем высшего класса, так как прежде подобное было непозволительным. Сидеть на одной поверхности с такими как семья Коэло сродни мочеиспусканию в людных местах – неправильно и неприлично.
Чувствуя невидимые гири на своих ногах, Терра подошел к дивану и аккуратно присел на край, поглаживая рубашку на груди. Томас же сидел расслабленно, откинувшись назад и широко расставив ноги.
– Здесь два комплекта повседневной одежды, несколько пар нижнего белья и спортивный костюм, – он протянул Итану пакет.
– Спасибо, – ответил тот, принимая шелестящий прямоугольник. – Но я… мой размер, наверное…
– Я взял на глаз, – Коэло прокашлялся, прикрывая рот кулаком. – Ты худой.
Затем немного помолчал и добавил:
– И маленький.
– Я не…
– О, достаточно, Терра, – прервал Томас и внезапно покраснел.
Признаться, Итан ни разу не видел, чтобы Томас краснел. Он только чернел от злости и бледнел от неважного самочувствия. В остальном, просто был смуглым от природы. Поэтому, подобная метаморфоза не просто удивила, а даже сильно насмешила. Пришлось поднести пакет с одеждой к лицу, чтобы не было заметно, как расползаются в улыбке губы.
– Можешь идти.
– Хорошо. Спасибо! – Итан подошел к двери и прижал пакет к груди. – Спасибо за всё.
– Да, – Коэло зачем-то встал вместе с ним и засунул руки в карманы брюк. – Итан.
– Да?
– Чуть не забыл, я кое-что принес.
Рядом с диваном лежала серая кожаная сумка, из которой, чуть покопавшись, Коэло достал небольшую красную коробку с черными надписями на неизвестном языке. Он покрутил её в руках и подошел к Итану, нерешительно протягивая загадочную вещь ему.
– Возьми. С днем рождения. Я знаю, что только через пять дней, но маловероятно, что мы увидимся до этого времени.
– Спасибо, – Итан пытался локтями удержать пакет с одеждой, прижимая к своему животу и одновременно с этим разглядывая коробку. – Но, что это?
– Конфеты, – Томас почесал шею и добавил. – Шоколадные.
– Оу…
– Теперь иди, – потом добавил в воздух. – Открой дверь.
Слой металла послушно отъехал, и студент вышел, не оборачиваясь. Всё, что произошло в маленькой комнатке, было волнующе странно. Что случилось с тем Томасом, на которого Итан до этого работал? Неужели статус студента Силентиума так сильно меняет отношение высшего класса?
Сложно было радоваться из-за нервного тремора конечностей и пустой головы после экзамена. Радость, которая подразумевалась изначально, не спешила появляться, зато ненавистно-осуждающие взгляды сокурсников доказывали, что отношение к нему вовсе не изменилось. Стало только хуже. Теперь они не просто считали Итана выскочкой и оборванцем. Они его презирали, как презирают участники лотереи потного и грузного мужчину в засаленной футболке, который волей случая выиграл джек-пот.
***
Спустя три недели учебы в Силентиуме, Итан запомнил одно очень важное негласное правило – не смотреть в глаза другим студентам. Это расстраивало. Когда Итан жил в бедном квартале, среди таких же, как и он сам, то знал мысли окружающих его людей. Если тебя не любили, то просто ставили фингал под глазом, говоря прямо, мол, ты мне не нравишься. А если любили, то тут скрывать вообще было нечего. Софи, продавщица минимаркета недалеко от их дома, всегда приветливо махала Итану и оставляла след красной помады на его щеке. Сосед мистер Ли называл Итана «малолетним засранцем», но при этом всегда улыбался, демонстрируя полусгнившие зубы, а иногда угощал самодельными булочками. Всё до привычного естественно, без заискиваний и фальшивости.
У высшего класса оказалось всё сложнее. Стоило посмотреть им в глаза и можно осознать одну странную вещь – внимательность. Его изучали, иногда с презрением, иногда с высокомерием, злостью, притворной небрежностью. Еще чаще их взгляд был непроницаем.
