А потом я просто периодически, когда был удобный случай, Открывал замки и выходил вниз, в комнату для стражи! Постепенно я обзавелся разными нужными вещами — бритвой, чтобы сбрить бороду и лишние волосы, набрал одежды всякой, но делал это постепенно! А потом я украл даже меч, вот тогда они и всполошились! Стража обыскала всю башню, но все равно ничего не нашла! А я прятал это в стене, вытащив камни из кладки, там много пустот! Впрочем, на меня было трудно подумать! Даже с их факелами не слишком-то заметишь, что кто-то периодически разрушает кладку стены. А я-то могу видеть в темноте отлично! На это у меня ушел примерно месяц! Но чтобы отогнать подозрения, я часами сидел в углу, скорчившись и принимался болтать всякую чепуху! Я даже отрастил бороду, чтобы они представляли меня себе только так, бородатым! Мне еще нужно было, чтобы зажили пальцы на руках! Инквизиция постаралась обработать их, когда допрашивала меня, но в действительности сломала только четыре! Они, видите, и сейчас немного кривоваты! Но я для пущей убедительности наворачивал на них разные тряпки и завывал, чтобы стража по-прежнему думала, что я безнадежный калека!
— Так вот почему ты все это время притворялся сумасшедшим! — вырвалось у Кериса.
— Вообще-то я делал это по нескольким причинам! — признался Антриг, задумчиво поглаживая мягкий бархат камзола, — а вообще-то главной целью было усыпить в страже бдительность по отношению ко мне! Потому-то я и бормотал там всякую чепуху! Одновременно с этим я делал вид, что разговариваю со святыми, которые ко мне являются!
— Что? — удивилась Пелла, даже улыбаясь. Конечно, ведь Джоанна ей об этом ничего не рассказала!
— Просто большинство послушников Церкви — это самые обычные монахи, — улыбнулся Антриг, — я сам два года провел в монастыре, и потому отлично знаю всех их праведников и почитаемых людей! Между прочим, вы знаете, что у святого Кальвидоса был железный нос? Свой настоящий он как-то умудрился потерять, отстаивая свою веру. Так вот, знаете, что я настолько понравился стражникам, что они в конце концов упросили Епископа сменять их каждые несколько неделю, и не раз в неделю!
— Ты перехитрил послушников! — понял Керис.
— Не совсем так, — сказал Антриг после недолгого молчания. Маг поглядел в окно, за которым ветер немилосердно трепал потерявшие давно листву деревья. — Я и сам так ужасно устал! Эта печать, как вы понимаете, не только иссушает силы волшебника, она калечит его и физически! И я чувствовал, как я медленно угасаю! Мне не хотелось есть, я не мог заснуть! Это было страшно! — тут Антриг снова замолчал, — мне нужно было снять этот ошейник, сломать его! Даже если бы они не прикончили меня по приговору своего суда, то печать доконала бы меня как пить дать!
— Но вот что интересно, — подозрительно спросил Керис, — как тебе все это удалось? Ты же сам сказал, что никакому волшебнику не под силу преодолеть противодействие печати Бога Мертвых! А печать ведь, насколько я знаю, висела на двери в Башню! Даже вдруг если бы тебе удалось как-то проникнуть в комнату стражников, переодеться в одного из них, сбрить бороду и сделать короткую прическу, вооружиться, то как ты сумел выйти из Башни, в которой, как ты сам признался окон не было?
— Это еще не все! Мне нужно было перекрасить волосы. Я имел при себе книгу с заклятьями, которая написана на одном древнем языке, который я, по счастью, немного понимаю. К тому же у меня было еще кое-что, кроме изложенных в этой книге практических советов — сажи от ламп и факелов в Башне сколько угодно. Мне говорили, что в Трембергиле есть растение, корень которого, если его разжевать хорошенько и проглотить, способствует превращению седых волос в черные! В свое время королева Дирта Вторая отвалила аж четыре слона, десять рулонов первосортного шелка и двух мальчиков-танцовщиков за этот краситель, который едва уместился на ее ладони! Так что мне было легко сделать краску для волос! Тем более, что стражники все время что-то воровали друг у друга, потому-то на мои кражи они не обратили внимания!
— Но ты так и не сказал, — упорствовал Керис, — вот после всего того, что ты там сделал, загримировался и переоделся, как же тебе удалось выйти за дверь?
Антриг ничего не ответил, принявшись потирать свои искалеченные подчиненными Костолома пальцы. Джоанна поглядела на него и вдруг догадалась:
— Это была потеря чувствительности ко всем воздействиям, да? В моем мире часто так делают, когда лечат разные там предрасположенности и фобии!
Губы Виндроуза растянулись в загадочной улыбке.
