Иногда, глядя в глаза Антрига, Керис понимал, что Виндроуз догадывался обо всех его чувствах. И послушник в эти минуты отчаянно ненавидел кудесника за его проницательность, хотя старался не показывать этого и не казаться несдержанным мальчишкой. Но, впрочем, осознавать все это было чертовски неприятно. Но зато Керис обладал железным терпением, и это здорово ему помогало.
Ко всем же этим человеческим чувствам примешивалось еще и волшебство. Керису было неприятно, что волшебная энергия вытекает из него. Ведь она могла пригодиться для решающей схватки с Сураклином!
Впрочем, Керису пока не оставалось делать ничего, кроме как прилежно изображать из себя студента-медика. Благо, что тут был Антриг, от которого можно было чему-то подучиться. Еще в школе послушников он получил некоторое представление о характере ранений и переломов костей. Конечно, настоящий воин должен уметь исцелять себя по мере сил, чтобы как можно скорее встать в строй и снова быть готовым броситься в бой. Потому-то инструкторы неплохо обучили их кое-чему. Керису же давалось это легко — ведь с самого раннего детства он видел, как его дед, Солтерис, занимается врачеванием. Антриг же обучал его простейшим вещам — как определить заболевание по цвету глаз, краснотам или по цвету мочи. Кроме того, Виндроуз старательно объяснял, что означает замедленное или учащенное биение сердца, как правильно нужно щупать пульс и многое-многое другое. Украдкой, чтобы никто не видел и не слышал, Антриг учил Кериса заклятьям, которые нужно было налагать на пациентов, чтобы ускорить или улучшить процесс лечения разными солями или травами. Постепенно Керис чувствовал, что голова его пухнет от накопленных знаний.
Однажды парень даже ужаснулся — оказывается, это волшебство и вовсе не такая уж сложная штука. Страшило его то, что Совет Кудесников, который был для него всем, постепенно начинает терять в его глазах всю привлекательность.
— Мне, наверное, не стоило заниматься всем этим! — признался Керис Джоанне, когда они сидели в небольшой скупо освещенной комнате в доме местного дворянина. Антриг ушел вместе с хозяином наверх, чтобы посмотреть его жену, юную семнадцатилетнюю особу, которая была беременна и, как обеспокоенно сказал ее супруг, постоянно жаловалась на разные недомогания. Керис же занимался совсем несвойственным делом — как-то Антриг показал ему загадочный карточный пасьянс, который, если его собрать, вызывал прилив хорошего настроения и бодрости. Но собрать требуемую комбинацию было совсем невозможно.
— Вообще-то я имею в виду совсем не это, — вздохнул Керис, кивая на разложенные карты, — просто… — тут он замолк, соображая, что же он в действительности имел в виду.
За окном яростно завывал ветер, хлопая сорванными с крючков ставнями. Пламя свечей тревожно дрожало в залитом воском фарфоровом подсвечнике работы кимилских мастеров. Это было типичное поместье мелкого дворянина — построенное на берегу реки, все сооружения были из дерева, и все казалось тут несколько мрачноватым. Джоанна вдруг подумала, что в таких вот местах водятся разные привидения.
— Так что ты имеешь в виду? — сказала Джоанна, лишь бы не молчать, — то, что в вашей школе этому не обучают?
— Да, из нас прежде всего там делали убийц! — отчеканил Керис.
— Нет, я имела в виду только тебя, а не остальных! — пояснила девушка. Разговор их был каким-то дежурным, было ясно, что каждый думает точно о чем-то своем.
Керис вообще ничего не ответил.
Джоанна, увидев одну из карет, на которой была изображена схематично печать, прикоснулась осторожно к ней. В этом пасьянсе не было ничего необычного — волшебной силы Кериса недоставало для того, чтобы угадать по разложенным картам то, что ожидает их в недалеком будущем. Скорее всего, Керис и разложил эти карты, чтобы просто отвлечься от невеселых размышлений.
— Знаешь, — сказала Джоанна, — даже тогда, когда я первый раз встретила тебя в убежище Сураклина, мне уже казалось, что ты уже приготовился к смерти! Ты был готов и резать, и убивать за свое, но в еще большей степени ты готов был пожертвовать собой во имя этого!
— Так уж заведено у послушников, — отозвался невесело внук архимага, — в любую минуту нужно быть готовым умереть за того, кому ты принес клятву на верность!
— Я знаю это, — тихо заметила девушка. По ее лицу бегали отблески пламени свечей, — но вот только после того, как мы ушли из Ларкмора, мне стало казаться, что ты готов и жить нормальной жизнью, только не знаешь, с чего и начать!
