— Все равно это не обойдется без Сураклина! — но даже себе самой ее слова показались неубедительными.
— Я тоже так думаю! — Керис поглядел на лестницу, по которой неторопливо спускался Антриг, — они рассказали мне, что Бог Мертвых потребовал возобновить жертвоприношения, которые совершались в старину. Все сразу пришли в ужас! Говорят, что ужас был такой же, как и во время Сураклина, когда тот еще сидел в своей цитадели! Нет, тут никакой ошибки быть не может — это только Сураклин!
Где-то снова заплакал ребенок, властно требуя к себе внимания. Внизу раздался гул возбужденных голосов. Глянув в глаза Кериса, Джоанна прочла в них какое-то отчаяние, безысходность. Что вдруг так встревожило его?
Тут вдруг она поняла, в чем дело — Керис осознал, что это была первая жизнь, которую он дал живому существу, а не отнял у него. Керис криво улыбнулся и отвернулся к окну, чтобы не показать своей слабости. Наконец, решившись, он круто повернулся и вышел из комнаты. Вскоре послышался скрип лестницы — Керис направлялся к Антригу.
Джоанна, как во сне, направилась за ним, стараясь догадаться, как такое вообще могло случиться — как это Сураклину удалось обеспечить приток энергии в компьютер, расположив его не на стыке энергетических линий. Все случилось так неожиданно, что Джоанна даже представления не имела, возможно ли вообще такое.
Итак, крестьяне сообщили, что все началось с каких-то постукиваний, скрежетаний и шорохов в здании церкви. Старый священник заявил, что все это происходит из-за того, что церковь насквозь пропиталась запахом покойников, которых тут отпевали, и они каким-то образом смогли обрести энергию. А где мертвые — там и Бог Мертвых. И священник отказался вообще переступать порог церкви. Но там был и молодой священник, только что прибывший после окончания семинарии в городе Ангельской Руки. Он был человеком невероятно самоуверенным и сказал, что все это выдумки досужих бездельников. В общем, молодой священник настоял на продолжении служб во имя Единого и Неделимого Бога в этой церкви.
— Ага, значит, было уже известно с самого начала, что это такое? — дотошно выспрашивал все подробности Антриг. Его глаза немигающе смотрели на сгрудившихся в углу крестьян сквозь треснувшие стекла очков.
— О да, мой господин! — крикнула староста деревни, женщина лет сорока высокого роста, к которой все обращались как Грир. Было видно, что еще недавно это была статная дородная женщина, но теперь расшитая белая рубашка и меховая душегрейка висели на ней мешком, указывая, что женщина стремительно теряла вес. Тут Джоанна обратила внимание, что все крестьяне выглядят исхудавшими и заморенными. Впрочем, за время путешествия по Сикерсту Джоанна успела привыкнуть видеть жителей именно такими — истощенными, теряющими стремительно жизненную силу. Сколько же это должно продолжаться?
Но было и нечто новое — в глазах этих крестьян стоял затаенный страх, каждый скрип двери привлекал их внимание.
— Но мы примерные верующие, мой господин! — продолжала Грир, — мы верим в доброго Бога и его светлое Всемогущество! Но Бог Мертвых ужасен!
Несмотря на долгое общение с кудесниками, Керис был старовером, и потому речь женщины разозлила его. Но Антриг, вовремя заметив это, погрозил парню пальцем, делая знак молчать.
— Конечно, конечно, — забормотал Виндроуз, — ведь истинная вера она всегда истина, и отступаться от нее негоже. Но Бог Мертвых — это штука серьезная, и его нельзя смешивать с другими божествами! — Да, мой господин! — сказала женщина, — и старый наш священник отлично это знал! Но ведь в городе Ангельской Руки живет архиепископ, а при нем — Инквизиция. Они постоянно требуют, чтобы в вероисповедании не было никаких отступлений, а только то, что предусмотрено в Священном писании. Прочее называется ересью! И они прислали нам нового священника, отца Свидума, который должен это повторять каждый день! Он приказал выкорчевать из земли старых идолов и обнести забором прилегающую к церкви территорию — чтобы без надобности никто к святому месту не приближался!
Глаза женщины сузились, когда она стала более внимательно рассматривать этого человека, устроившегося у натопленной печи. Эта крестьянка не зря была выбрана старостой деревни — опытный ее взор мгновенно оценил выцветшую слегка робу, которая висела на исхудавшем теле Антрига, словно на вешалке, оценила и подвешенную на шею медаль, его седые волосы.
— Вот потому-то мы и обратились к вам, отец мой, — начала женщина, — барин сказывали, что не изволили надеяться, что ребенок выживет, а тот мальчик, что с воспалением легких, так он тоже был…
Антриг замотал головой.
— Но я вовсе не использовал при этом магию, — тихо сказал он, — и даже бы если я был в состоянии делать это, то это было бы просто незаконно! И что же случилось с бедным священником, который, надо понимать, пошел в церковь, чтобы поиграть на органе?
Грир просто рот разинула от удивления, но в следующую минуту взяла себя в руки.
