Ждать этого Файри пришлось почти до середины третьего курса. Да и потом все оказалось не так просто, как он представлял. Мы мышцы для его голени почти два месяца растили. Чуть меньше по времени - сухожилия.
Свои стопы он оставлял «натуральными», а голени полностью преобразовывал. Я когда услышал, что Файри планирует ампутацию, то долго не мог поверить.
– Ты ненормальный! – возмущался я. – Мог бы обычным методом увеличить длину.
– Ломать кости, потом ждать образования нароста, терпеть боли… и не факт, что кости идеальные получатся, без кривизны, – выкладывал друг свои аргументы. – А так мне пластиковую кость установят и через неделю уже бегать буду. И вообще, у всех космических десантников давно все кости усилены препаратами.
Я же ему напомнил, как нам рассказывали, что лучше иметь все же свои «детали», не заменяя их искусственными.
– Андри, в любом случае уже ничего не изменить. У меня контракт, и именно он оплачивает обучение в школе.
– Эта операция настолько дорогая для добровольцев? – не поверил я.
– Ну… у меня не одна будет, – потупил глазки Файри. – Еще шесть.
У меня даже слов не нашлось для ответа. Не знаю, как бы я готовился к операции, если бы «подопытный» был посторонним человеком.
А так извел всех вокруг и Файри прежде всего. Несколько раз перепроверяли, насколько правильно 3Д принтер выточил кости. Сканировали. Накладывали изображения. Несколько раз пробовали подготовительный этап на манекенах и один раз на трупе.
Но когда вся подготовительная работа завершилась, то профессор Галари назначил меня своим ассистентом.
По сути параллельно должны были проводиться две операции (две же ноги). Профессор обрабатывал правую ногу, а я повторял его действия на левой. Сам Файри пребывал в полном сознании, поскольку от практического занятия по ампутации и замене конечностей его никто не освобождал. Фиксировали, конечно, его серьезно.
Честно говоря, я думал, что наш мариец, как обычно, упадет в обморок и собственную операцию не посмотрит. Не тут-то было. Он вполне адекватно себя вел и даже советы мне давал. Кажется, все, что касается личной красоты, у марийцев не вызывает отторжения.
Хотя была пара моментов, когда и меня мутило. Всю кожу мы снимали, как чулок. Сделав надрез над стопой, потом её специальными приборами «скатывали». Мало того, ноги действительно ампутировали. Несмотря на то что «свой материал» в виде мышц и сухожилий у Файри был вполне пригодным, для курсовой работы необходимо было все заменить искусственно выращенным.
Действия были для меня знакомы. Но одно дело, когда перед тобой бездушный манекен, и совсем другое, когда твой любовник. Волновался я изрядно, но повторял добросовестно все за профессором.
Пять часов операции пролетели незаметно. И только когда запустили прибор, что сращивал швы, я очнулся. Поверить не мог, что это осилил.
Студенты, что следили за ходом операции при помощи экранов, прильнули к смотровому окну. Мне корчили рожи и всячески выражали восторги. Для них практика подобного рода случится еще не скоро.
Подобных добровольцев университет, как ни странно, много найти не мог. Всего еще три человека ожидали операций на конечностях. Законы Содружества запрещали такие «опыты над разумными». И даже добровольцы не могли предоставить свои тела. Только студентам и в качестве исключения позволялось на законных основаниях себя предлагать. А таких было немного. И практику студенты на реальных больных смогут получить только в конце четвертого курса.
Мне же необычайно повезло. Мало того что Файри настаивал на моей кандидатуре, так я еще был в десятке лучших учеников. И действительно гордился тем, что сумел провести первую в своей жизни серьезную операцию.
========== Часть 11 ==========
Ни через неделю, ни через две Файри на ноги не встал. Ему должен был помочь целый комплекс реабилитационных упражнений. Но на все требовалось время. Обязанности сиделки и медбрата полностью легли на меня. Правда, таскать Файри в душ и туалет мне помогали тасийцы.
Те так и пребывали в легком шоке оттого, что разумное существо позволило себя препарировать на добровольной основе.
Сам факт операции Файри не сильно волновал. Больше его беспокоило, что ноги отекают и не выглядят «красиво». Отчего-то не все капилляры восстановились. Мне пришлось еще несколько раз сканировать конечности друга и после активировать заживление. Одно радовало, что чувствительность ног он не потерял. Нельзя сказать, что мы провели ампутацию по всем правилам. Небольшую погрешность профессор разрешил сделать. И бедренный нерв со всеми его разветвлениями мы сохранили полностью. Безусловно, у человека, что реально потерял ногу, придется все нервы выращивать отдельно.
Еще у Файри пока была нестабильность коленного сустава. Стимулирующие инъекции кололи каждые три часа. Кровоснабжение по всем волокнам шло в порядке нормы. Но Файри то и дело жаловался на боли. Пришлось ему закреплять мобильную капельницу в районе колен, что подавала препараты малыми дозами и часто.
