От куклы только внешность. Внутри живая, настоящая… Невероятная.
Я ошибся. Верные женщины существовали в природе.
И сейчас одна из них стояла прямо передо мной.
– Прощаешься?
Эм еле заметно кивнула.
– То, что произошло между нами – ошибка, которая больше никогда не повторится.
– Жалеешь?
– Ты не представляешь, как… – на выдохе честно призналась она. – Я пришла сюда, потому что хотела поддержать. Не могла уйти просто так… Первым же рейсом я улечу в Австралию. К Эйдену.
Они ничего не сделали. Прайс со своей жёнушкой казались мне ещё более отвратительными людьми, чем Виктор.
Я неторопливо поднялся. Хотел оттянуть момент. Момент, когда разобью сердце, которое уже давно разбито… но не помнит этого. Я никогда с таким не сталкивался и не понимал, насколько правильный поступок я собираюсь совершить. Но я не её чокнутая семейка. Я не буду лгать.
Я их презирал. Каждого. За то, что молчали. Молчали и играли. В такую жестокую, бесчеловечную игру. За то, что не помогли ей. А она очень нуждалась в помощи.
– Тебе не нужно никуда лететь, Эм. Эйдена там нет.
Она непонимающе нахмурила брови, а внутри меня что-то надрывно треснуло.
Казалось, всё лицо онемело, а сломанные рёбра обрубленными острыми концами кололи лёгкие. Не давали сделать вдох. Не давали сказать.
– Эйден мёртв. Он погиб в той аварии.
Лас-Вегас. Настоящее время.
Эмили.
– Эйден мёртв. Он погиб в той аварии.
Широко распахнув глаза, я стояла и смотрела на него, как на сумасшедшего, не улавливая ни одного произнесённого им слова. Я отказывалась принимать тот факт, что он настолько бессердечен. Шутить о таком – означало быть представителем совсем не того класса, к которому я его причислила.
– Что ты такое говоришь? – мой тихий шёпот вырвался из сведённого судорогой горла и осел ломким вопросом на мужском лице.
– Машина влетела не с твоей стороны. Машина влетела с его стороны. Он погиб на месте, – медленно проговорил он каждое несуществующее в моей вселенной слово. – Его нет уже полтора года. Ты не можешь смириться. Ты придумала свою реальность, в которой он выжил, и ежедневно продолжаешь подпитывать собственное внушение новыми фактами.
Мои глаза. Они циркулярно-круглые, непонимающие. Как у единственной не купленной игрушки в магазине перед Рождеством. Его жестоко брошенные фразы пытались пробиться в сознание. А пробившись, осели болотной тиной на губах, спустились по пищеводу и стянули кишки. Подбородок задрожал, и я отрицательно замотала головой.
– Ты врёшь!
А внутри невероятной ширины разлом.
Из его пострадавшей брови снова потекла кровь. Она заливала заплывший глаз, сочилась дорожками по щеке и приземлялась пятнами на взмокшей груди. Чётко на острых клыках оскалившегося зверя. Её запах отравлял помещение тошнотворным железом. Вкручивался в глотку, забивал желудок и вызывал мучительные спазмы.
– Эм… – Он сделал осторожный шаг вперёд, и я шарахнулась от него, как от чумного.
Замер. Поджал губы. В мазутных глазах никаких сожалений.
И толкнул…
Я начала пятиться спиной к выходу.
– Ты врёшь, ты врёшь, ты врёшь, – как заклинание повторяла я, пытаясь сморгнуть мокрые кляксы с накрашенных ресниц. Пальцы до боли впились в ремешок сумки.
– Я никогда тебе не врал…
– Замолчи! – не своим голосом заорала я и, развернувшись, бросилась вон из комнаты. Дверь с грохотом отлетела в стену, и я выбежала наружу, спотыкаясь о встревоженные взгляды двух тут же переполошившихся копов.
– Мисс, всё в порядке?
Но я не стала ничего объяснять. Сорвалась с места и понеслась, не разбирая дороги. Мне нужен воздух! Мне срочно нужен был свежий воздух!
Пробежав несколько десятков футов по практически безлюдному коридору, я на ходу достала мобильный и набрала номер человека, который опровергнет каждое слово этого лжеца. Каждую букву.
– Ну же! – отчаянно молила я, утирая слёзы и тщательно вслушиваясь в звуки по другую сторону линии.
Тишина… Убийственно громкая… Пробирающая до костей…
«Нет! Не может быть!».
– Давай же!
Я снова и снова набирала заученные цифры и в ответ не получала ничего, кроме неизменного «номер отключён».
По памяти свернув налево, я попала в игральный зал. Гости, официанты, сотрудники казино – все они смешались в одно огромное пятно, создающее труднопреодолимое препятствие на пути к моей свободе. Плохо осознавая окружающую действительность, я врезалась в чужие тела, ловила обеспокоенные взгляды и предложения о помощи.
Смех, звон монет, шелест карт, колокольная музыка.
Эти звуки. Слишком много звуков. Голову резко сдавило плотным обручем, и я, выронив телефон, обхватила её руками. Делая глубокие вдохи, я пыталась унять вспышки боли, белыми молниями пронзающие сознание.
– Нет. Не надо… – жалобно просила я. – Не хочу…
Но они не останавливались. Смертельные разряды тока растаскивали в стороны… половинили… безжалостно мучили.
