Рваные дорожки заливали лицо. Топили кожу в горькой соли.
«Это неправда!».
«Это всё ложь… Он лжёт…».
Оттолкнув от себя пытающегося оказать мне помощь охранника, я, превозмогая боль в каждой мышце, дотащила своё непослушное тело до гигантского холла и, заметив долгожданный выход, ускорила шаг. Запинаясь, цепляясь одной рукой за воображаемую стену, я неустанно двигалась вперёд, ощущая, что, если не дойду, рассыплюсь пеплом, смажусь по контуру. Внутри тугим жгутом сворачивался страх. Усиленно борясь с сомкнувшимися на шее ледяными пальцами безысходности, я из последних сил преодолела вращающуюся стеклянную конструкцию и, очутившись на улице, воззрилась на толпу журналистов, атакующих вопросами двух знакомых мне мужчин.
Я хотела позвать на помощь хоть кого-то из них, но не смогла выдавить и звука. Удушающий спазм стянул стенки горла, запечатал дорогу кислороду. Кислый ком желчи поднялся вверх. Не глотался, не рассасывался. И меня вывернуло прямо себе под ноги остатками скудного ужина.
– Не верю … – Я мотала головой, как шарнирная игрушка. – Не верю…
Несколько вспышек камер, и внутри что-то переключилось, взорвалось, заполонило сознание. Так много всего. Знакомый изгиб улыбки… родинка… приподнятые две брови… мята с цитрусом… испачканные чёрным пальцы… пляж… вкус солёных губ и обещания… столько обещаний…
Я не могла вынести этот безжалостный натиск. Воспоминания сжирали мозг, разум и сердце. Калечили душу, рвали на части. Как самого главного узника в аду.
Я не могла терпеть, и полностью иссушенная воткнулась коленями в белоснежный мрамор. Эта боль… её не убавишь… не приложишь компресс. Её сердцевина где-то внутри. Она пахла гарью, вываливалась наружу разъедающим дымом. Дробила кости, распарывала мышцы.
Я запрокинула голову. Ночное небо Вегаса и миллиарды звёзд.
Он потушил каждую… Оставил в темноте…
Захлёбываясь под толщей невыносимой правды, я вонзилась ногтями в лицо и закричала.
Жутко. Громко.
До кровавых полос. До растерзанных связок. До полного отказа лёгких.
Я не хотела больше смотреть на небо. Я хотела умереть.
Уволить сердце. Без отработки. Сразу с корнем.
Закрыть глаза…
Не видеть… не чувствовать…
Чтобы там, за гранью, с едким вкусом отчаяния осознать…
Лучше бы он солгал…
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.
