Устав от собственного бездействия, я в четыре шага сократила до него расстояние и, нагло расположившись между его широко расставленных ног, запустила пальцы в тёмные волосы.
– Не знаю, станет ли тебе легче, но мои родители – тоже полный отстой, – пробубнила я, оказывая поддержку без единой капли жалости.
Максвелл положил руки мне на бёдра, скользнул выше. Легко добрался до отпечатков, оставленных им же на моей шее. Посмотрел в глаза.
«Не сожалею. – Невысказанные вслух слова ворошились во мгле на самом дне зрачка. – Тебе понравилось».
– Мне нравится всё, что ты со мной делаешь, – севшим голосом прошептала я. Но, выделив из наших незабываемых свиданий одно конкретное, поспешила внести важное уточнение: – Кроме мыла! Не смей так больше делать! Мне потом ещё несколько часов казалось, что изо рта выплывают пузыри.
Максвелл тихо рассмеялся.
– Ты можешь намылить меня в ответ.
– Ты не дашься!
– Мы не уточнили место. Если это будет мой член, я совсем не против.
Я игриво дёрнула его за ухо.
– Не нравится? – беззлобно издевался Уайт, нахально сжимая ладонями мои ягодицы. – Мы можем придумать другое развлечение. Насколько я помню, ты за компромисс в отношениях.
– А у нас отношения? – спросила и смутилась.
Какой дурацкий вопрос! Зато прямой, без подтекстов.
В лучах проникающего через окно солнечного света глаза чемпиона стали теплее. Чёрный высветлил и напоминал поджаренную густую карамель, разлившуюся патокой.
– Я следил за тобой.
Короткая, но безумно томительная передышка, за которую моя грудная клетка успела волнительно раздуться.
– Первые полгода. Как грёбаный сталкер, не мог успокоиться. Приезжал к твоему дому посмотреть, лично проверить, всё ли в порядке и убедиться, что твои отношения с доктором не переросли в нечто большее, – с безрадостным выражением лица рассказывал он. – Я не просил тебя ждать. Это эгоистично. Но я очень на это надеялся. Я прекратил слежку, потому что решение моей проблемы не находилось. А когда ты заявилась в клуб, который, к слову, принадлежит Виктору, меня перемкнуло от злости. То, отчего я так пытался тебя защитить, ты нашла сама. Начала появляться везде, где не стоит, и Яма стала конечной точкой моего терпения. Я решил рассказать тебе хотя бы часть правды. Но всё закончилось именно так, как я и боялся. Тебе навредили. – Максвелл невесомо погладил мою опухшую щеку. – Прости меня за то, что я не смог тебя защитить и за всё то дерьмо, что тебе пришлось пережить по моей вине.
– Я пережила бы его ещё раз, чтобы в конце остаться рядом с тобой, – выдохнула я, чувствуя романтическую мокроту в уголках глаз.
В тёмных радужках вспыхнула искра, трансформировалась в огонёк, напоминающий кончик сигареты – трескучий, по-домашнему уютный. Так выглядела нежность, и в лёгкие словно забился рассеивающий табак, а рёбра прошил разительный импульс, когда Максвелл провёл пальцем по моей скуле и, притянув к себе, обжёг неуловимым поцелуем искусанную кожу губ.
– Я тоже очень хочу остаться с тобой.
Почему он говорит так, будто это невозможно?
– Эм…
Дверь открылась, и в палату бесцеремонно проникли двое мужчин в строгих пальто.
– Добрый день, – произнёс более высокий из них. – Джонатан Кросс, – незваный посетитель представился сам и кивнул на своего напарника: – Мелвин Хорн. ФБР. – Оба показали значки. – Максвелл Роуэн Уайт, вы обвиняетесь в убийстве Джейдена Фостера, вы должны проехать с нами….
– Буду готов через пять минут, – перебив их, невозмутимо ответил тот.
Ошарашенная его ответом я выпуталась из его объятий и, сделав два шага назад, нервно заметалась взглядом между ним и нагрянувшими агентами.
– Что происходит?
Максвелл попытался взять меня за руку, но я извернулась.
– Вы собираетесь его арестовать?!
Мой вопрос был невежливо проигнорирован всеми присутствующими мужчинами.
– Эм…
– Вы не имеете права! – я повысила голос. – Это была самооборона. Фостер меня похитил!
– Эм!
– Он меня бил! Да он, чёрт возьми, меня убил бы! Если…
– Эм! – поднявшись с кровати, рявкнул Уайт, и я вынужденно заткнулась. Тяжело дыша, перевела на него свой яростный взгляд.
– Я выйду через пять минут, – отрывисто повторил он представителям закона, и они с такими же равнодушными лица, словно и не видели мою небольшую истерику, покинули палату.
Я сразу же налетела на Максвелла с обвинениями.
– Ты совсем не удивлён! Ты знал?! Конечно, знал! – я всплеснула руками. – И нахрена посвящать меня в такие незначительные дела, как арест?! Ты мне ещё письмо отправил бы оттуда, лет так через пять!
– Они должны были приехать позже, я просто не успел сказать. – Максвелл устало провёл рукой по волосам и властно привлёк меня к себе. – Слушай, скорее всего, меня посадят.
Все внутренности взорвались болью. Он вообще не умел сглаживать углы. Всегда рвал вместе с коркой.
– Это самооборона! – отпихнув его руки, уверенно заявила я, не понимая, почему никто не видит очевидного. Меня трясло от несправедливости. Я хотела, чтобы его оправдали сию же секунду! – Ты спас мне жизнь!
