– Да эту Мередит вообще ни слышно, ни видно, – восклицаю я, вспоминая тихую, неприметную девушку. – А Кайлебу всего четыре годика. Я с ним играю иногда. Он очень любит машинки. У него недавно был день рождения, и я хотел подарить одну, но они так дорого стоят… И я украл, – тихо бормочу я, опустив глаза в пол. – Виктор спросил, где я взял такую дорогую игрушку, и так смотрел… Я не смог соврать и рассказал правду. Было так стыдно. Думал, что он тут же выгонит меня, а он попросил помыть его тачку и заплатил мне пятьдесят долларов. Прикинь? А на следующий день мы вместе с ним поехали в магазин, чтобы вернуть машинку и извиниться. Я всё-таки подарил Кайлебу игрушку, не такую крутую, конечно, но зато честно заработанную! Виктор сказал нужно быть собой. «Не нужно стесняться своего низкого положения, нужно стремиться его изменить», – важно повторил я его слова. – И я очень хочу его изменить! Не хочу жить в этом доме, не хочу ходить в эту конченную школу! Не хочу видеть эту свинью! Давай переедем к нему, мам!
– Малыш… – в её глазах собираются слёзы, и мне это совсем не нравится. Не люблю, когда она плачет. – Мы не можем переехать к нему…
– Ты просто не хочешь, да? – злюсь я. – Хочешь дальше быть проституткой?
– Сын…
– Все говорят о тебе! – я повышаю голос, потому что сложно сдержаться. Сложно не рассказать, что мне приходится слышать каждый день. – В школе, на улице, везде! Везде говорят, какая ты шлюха! – ору я.
– Максвелл, прошу…
– Я хочу для тебя другой жизни! Я хочу вытащить тебя из этого дерьма! Ты воняешь всеми ими…
Дверь резко распахивается и громко ударяется о стену. В проёме появляется раздражённый отец.
– Какого чёрта, ты орёшь как припадочный?! – рявкает он.
Я разворачиваюсь к нему всем корпусом и, глядя на его дырявую майку, облитую каким-то помоями, яростно цежу сквозь зубы:
– Не твоё дело, грязная свинья.
Лицо отца багровеет, вены на толстой шее вздуваются, и я, не испытывая никакого страха, надеюсь, что он, прямо сейчас сдохнув от сердечного приступа, исполнит мою мечту.
Ублюдок кидается в мою сторону, пытается ударить кулаком, но от этой неповоротливой скотины мне увернуться не составляет никакого труда.
– Ах ты, паршивец! – голосит он. – Я тебе кишки выпущу!
– Сначала поймай меня, грязная свинья! – специально подначиваю я, испытывая невероятный восторг от красных белков его глаз.
