– Миллер – жуткий параноик. Он не принимает решений на ходу, ненавидит, когда тратят его бесценное время, и терпеть не может криминал. Последнее совсем не в твою пользу, Велл. Весь мир видел бой и приговор суда. Тебе повезло отделаться годом условки, благодаря тому, что Фостер пришёл в себя и отказался от всех обвинений, но в глазах Миллера ты – человек, не умеющий держать себя в руках. Значит, ты не поддаёшься контролю, а Алекс ох как любит всё контролировать, – Эван, сам того не замечая, перешёл на неформальное обращение. Возможно, их отношения были ближе, чем он обрисовал, но по понятной причине афишировать этот нюанс он не захотел. – Излагай коротко и по существу. Не пытайся хитрить и плести интриги вокруг главного. Вы находитесь в разных весовых категориях. Он раздавит тебя, как таракана, не вставая с кресла. На первый взгляд он покажется тебе надменным сукиным сыном. Не удивляйся – это его самое родное амплуа. Ко всему прочему, он недавно заручился поддержкой Сената. Судя по вашим идиотским лицам, вы вообще не понимаете, насколько высок полет у этой птицы. Так вот, примерно где-то за стратосферой. Нам, воробушкам, такое расстояние живыми не преодолеть. И зачем я бездарно трачу своё время на этот бред? Чтобы получить расположение Миллера, нужно ему понравиться. И я готов поставить на кон свою неземную красоту, что именно с этим у тебя возникнет большая проблема.
После услышанного Лотнер помрачнел.
– Думаешь, не справлюсь? – усмехнулся я, оценив угрюмое лицо друга.
– Без обид, Велл. Ты агрессивный и неприятный тип, – с наигранным сожалением вздохнул Белль. – Но я слышал, Миллер тащится от рыжих. Прикупим тебе парик?
– О его жене ни слова! – неожиданно резко пресёк его Мур. – Махом наживёте в его лице врага.
– Судя по описанию, он – просто лапочка, – фыркнул Мейс.
– В его мире лапочки долго не живут. Советую реально смотреть на вещи. Даже если он удостоит тебя своим вниманием, ты ему никто. Так что искать понимания, сострадания и прочих высоких чувств не стоит. Подведём итог! – Эван громко щёлкнул пальцами, спеша закончить неудобный разговор. – Я вношу тебя в списки, как будет инфа, отзвонюсь. Теперь мне нужно отлить, – торжественно объявил он и, поднявшись с места, быстрым шагом вышел из комнаты.
Дождавшись характерного звука дверной задвижки, я повернулся к Лотнеру.
– План хилый, – задумчиво барабаня пальцами по столу, проговорил друг. – Но это лучше, чем…
– У неё синяки.
Повисло молчание. Мейс непонимающе смотрел на меня в ответ и явно не въезжал в суть происходящего.
– На руке, – для большей ясности дополнил я.
Всего пара секунд, и Лотнер резко вскочил на ноги.
– Какого чёрта? – зло прошипел он, грозно упираясь кулаками в стол. – Ты опять следил за ней?! Сколько, блять, можно повторять…
– Больше не делай так, – перебил я, сильнее вороша гнездо его поганого настроения.
– Ты понимаешь, что сейчас это вообще не имеет значения! – процедил Белль, нависая надо мной. – Есть вещи поваж…
– Я попросил тебя больше так не делать, – стараясь звучать ровно и не повышать голоса, я твёрдо отбил каждое слово. – В чём проблема?
– В чём проблема? Ты серьёзно? – Мейсон нервно заходил по кухне. – У нас их по горло! – резко остановившись, он наглядно провёл ребром ладони поперёк шеи. – Ты недооцениваешь Алисию. Она, может, и шлюха, но она не тупая шлюха. И твоё странное поведение в клубе было замечено не только мной. Виктор в любой момент может продырявить наши бошки. А ты отчитываешь меня за синяки на руке у Белоснежки. Своим к ней отношением ты завалишь весь план!
– Мейс…
– Что ты, блять, прицепился к ней, я не пойму?! Она больная, твою мать! Больная на всю голову! Её место в…
Лотнер осёкся, и, видимо, на моём лице отразилось нечто жуткое, раз друг, сделав пару шагов назад, замер, ожидая… чего? Удара?
Синие пятна на руке Эм мне совсем не понравились. И будь виновным кто-то другой, я без раздумий сломал бы ему челюсть. Но им был Мейс, и тронуть его из-за одного необдуманного поступка я себе позволить не мог.
Потому молча смотрел на него в ответ. Без понятия, что видел он. Лично я испытывал больше непонимания, чем злости, так как застать вспышки агрессии у всегда уравновешенного Мейсона было настолько же редким явлением, как радиоактивный дождь.
Не дождавшись от меня никакой реакции, друг тяжело сглотнул и обессиленно рухнул обратно на стул.
– Нервы ни к чёрту, – пробормотал он, массируя двумя пальцами переносицу.
– Если что-то происходит, мы можем обсудить…
– Не можем! – грубо отрезал он.
Разговор не клеился, а у меня не было времени наводить мосты. Меня ждали в особняке, и ситуация совсем не располагала к тому, чтобы демонстрировать характер и вызывать подозрения.
Попрощавшись с Эваном, недовольным моим скорым отъездом, я вышел во двор. К моему удивлению, Мейс изъявил желание составить мне компанию и уговорил ворчащего Мура подождать его в квартире.
Я достал начатую пачку сигарет и, щёлкнув зажигалкой, сделал глубокую затяжку.
– Думаешь, получится договориться с Миллером? – спросил друг.
– Судя по тому, что рассказал Эван, – нет.
