– Маловаты, – пялясь на мою грудь, цокнул урод. – Но задница – что надо, и после боя я с удовольствием её опробую, – подмигнул он, а у меня по позвоночнику стекла капля холодного пота. – А теперь дуй отрабатывать бабки. – Тревор протянул мне квадрат с цифрой один и звучно шлёпнул по ягодице.
Я стиснула зубы, не представляя, чего хочу больше: позорно разрыдаться или раскроить ему череп.
– Куда мне идти? – стараясь не заикаться, пробормотала я.
Тревор недовольно фыркнул.
– И где он тебя откопал? Идёшь в тот угол. – Он указал пальцем на край ринга, как раз возле зловеще татуированных парней и бойцовских собак. – Как только я представлю участников, тащишь цифру и виляешь задницей. Тебя должен захотеть трахнуть каждый в этом зале, – прошептал ублюдок мне в ухо, и запах чеснока и пива вызвал прилив тошноты, которую мне с трудом удалось проглотить.
Весь мой путь до указанного угла я силилась не смотреть по сторонам, надеясь таким образом привлечь меньше внимания. От ощупывающих липких взглядов горела кожа, собственный пульс оглушал, и где-то на середине невероятно длинной дистанции я сильно засомневалась, что смогу преодолеть это расстояние, не заполучив инфаркта или инсульта.
Какого чёрта, я не послушала Стеф?!
– Какая невинная крошка, – протянул прокуренный басистый голос слева, когда я всё же добралась до финиша живой. Застыв на месте, я не спешила поворачиваться, боясь спровоцировать этих отморозков. – Хочешь к папочке на член?
В этот раз тошноту проглотить не удалось. Она не сдавалась и с такой мощью давила на глотку, что мне безумно захотелось выбежать из зала и проблеваться в каком-нибудь заплесневелом углу. И, возможно, я смогла бы осуществить задуманное, но впереди маячила худощавая фигура ненавистного Тревора, а куда вели другие выходы, я совершенно не знала.
– Эй! Я с тобой разговариваю, блондинистая сучка.
Меня заколотило от ужаса, и я, дёрнувшись назад, раздразнила одного из питбулей. Скаля клыки, он поднялся на четыре лапы и грозно зарычал, разбрызгивая вокруг себя густую слюну. Может, это агрессивное животное покусает меня, и я покину это жуткое место, пусть и не самым гуманным способом?
– Гордая, значит, – продолжал всё тот же противный голос, и я, наконец, решилась взглянуть на его обладателя. Бритоголовый татуированный качок крутил в руке нож-бабочку и, кривя губы в злой ухмылке, водил по моему телу плотоядным взглядом. – Ничего, знаю я таких, как ты. У вас разгон от школьной девственницы до заправской бляди – секунда.
Я прикрыла глаза.
– Отвали от девчонки, – встрял другой мужской голос. – Ты на кого поставил?
– На Волка, конечно, – фыркнул первый, и я порадовалась, что его дружок сумел перехватить его внимание. – Он в последнее время – настоящий зверь.
– Шоу устраивает. Публика любит кровь.
Я кинула взгляд на ринг, отмечая множество бурых пятен на светлом покрытии.
А если тут убивали людей? Проклятье! Во что я вляпалась?!
– Дамы и господа, добро пожаловать в Яму! – громогласно объявил в микрофон Тревор, растягивая губы в широкой улыбке, и воодушевлённая публика ответила ему дружными аплодисментами.
Знали бы они, как у него изо рта воняет!
– Прямо сейчас двое наших самых лучших бойцов сойдутся в захватывающем поединке без правил. Какой же будет исход сражения? Ни я, ни кто-либо из вас не может этого предсказать. И, поскольку сегодняшний бой стал самым ожидаемым за последние месяцы, а денежный банк превысил свой обычный лимит, мы решили поднять ставку выигрыша на десять процентов!
Зрители радостно загалдели, а я, находясь в состоянии полного паралича, не могла уловить сути объявленной новости. Меня не слушались ни пальцы рук, ни пальцы ног. В ожидании выхода всё моё тело онемело. И только мозг пытался затушить тревогу, требуя собраться и вникнуть в каждую мелочь происходящего, потому что даже в экстремальных обстоятельствах я не должна была забывать, что подобная информация имеет высокую цену.
Но меня настолько душил страх, что все профессиональные качества смылись под напором мыслей о групповом изнасиловании. Медленно глотая слюну потрескавшимся от сухости горлом, я будто сквозь туман видела, как на ринг поднимается первый боец. Я даже не расслышала его имени…
– А теперь – наш чемпион! – громко заорал ведущий. – Кровожадный! Бесстрашный! Непобедимый! Во-о-о-о-лк!
Публика взорвалась аплодисментами, а несколько девушек соскочили со своих мест. Их визг срикошетил от стен и отголосками запульсировал в моей черепной коробке. Стараясь унять боль, я приложила палец к виску и, невольно проследив за взглядами всех собравшихся, во все глаза уставилась на быстро приближающийся к рингу мужской силуэт.
Очень знакомый силуэт…
Сердце совершило невероятный акробатический трюк и, сжимаемое спазмами, медленно сползло по стенкам. Туман рассеялся. Картинка мира стала чёткой. Полученной в большом разрешении.
На площадку поднялся Максвелл Уайт, и я неотрывно бегала взглядом по его обнажённому торсу, желая досконально рассмотреть каждую чёрточку татуировок, чтобы убедиться, что это не плод моей фантазии, а самая настоящая реальность.
