– Я навёл справки. Алисия очень долго крутится рядом с Виктором. Она знает больше, чем показывает. А ещё по ней вздыхает кое-кто из его личной охраны. Сам в шоке, что эта дрянь может кому-то нравится, – скривился Мейс, отмечая мою гримасу отвращения. – Но она до сих пор к тебе неровно дышит! – добил он. – Ты не в курсе, но она несколько раз приезжала в тюрьму. Уговаривала охрану пропустить к тебе, названивала мне, пыталась выяснить подробности. Ты воспользуешься ей в своих целях, вытянешь нужную нам информацию. Для подстраховки подкупим ещё пару человек. Многие верны Виктору, но есть те, которые переметнутся на нашу сторону, стоит только поднажать и обрисовать выгоду. Руис немолод. И ты особо не вникал, но его авторитет после тюрьмы слегка шатнулся.
– Виктор слишком хорошо меня знает. Он не поверит в эту чушь.
– А ты сделай так, чтобы поверил! – не унимался Мейс. – В конце концов, ты никого, кроме неё, не любил. Пройдёт полгода, год, и ему ничего не останется, как смириться.
Год?!
– Да у меня член на неё не встанет.
– Купишь виагру.
– Блять, Белль, то, что ты расписал, это просто… чёрт! Это грёбаная драма с несчастливым концом!
– Я разделяю твои сомнения, – твёрдо заговорил Лотнер. – Но давай исходить из фактов. Тебе двадцать семь лет, у тебя вся жизнь впереди. Неужели ты хочешь из-за своей гордости её просрать? Ты можешь выйти хоть завтра, притвориться пушистым, и уже через год, может, два будешь лежать на пляже с какой-нибудь блондинкой.
Не с «какой-нибудь», а с одной конкретной.
– Что с Эм?
Мейс помрачнел.
– Она в психушке, – друг подтвердил мои худшие подозрения. – Лечится. Добровольно. Но ты же понимаешь, что никакой Эм рядом с тобой быть не должно?
Я понимал, но легче от этого не становилось. Я вообще уже с трудом мог усидеть на месте, потому встал и отошёл к окну. Не зная, за что ухватиться, безучастно смотрел через железную решётку на лупящий по асфальту дождь.
Моя девочка переживала худшие времена. Ей как никогда была нужна поддержка, а я торчал тут… Но даже если выйду на свободу, не смогу быть рядом. Не подвергну опасности.
– Твоё будущее – это единственное, что сейчас должно волновать тебя, – Белль продолжал толкать мотивационные речи. – Виктор великодушно даёт ещё один шанс. Больше предложений не будет. У тебя есть сутки, дальше тебя навсегда вычеркнут из семейного завещания.
Несколько минут за моей спиной стояла полная тишина.
Скрипнули ножки стула, и прозвучавшее: «Ты забыл своё обещание» молниеносно запустило картинки постыдного воспоминания.
Одиннадцать лет назад.
