Нервно облизываю губы. Гордо и презрительно отказываться уже поздно — несколько секунд я колебалась, и Генрих заметил это. Чай не гасит либидо полностью, просто приглушает. И сейчас во мне что-то дрогнуло.
Раздуваю ноздри, чтобы вдохнуть напоследок запах мяса — и заодно запах мужчины, стоящего в трех шагах от меня. И то и другое чертовски приятно. Да, кое в чем Генрих прав. Трахаться без пустых громких слов, рвать врагу горло, жадно глотать горячую кровь — это все в нашей природе.
И поэтому я продолжу пить чай.
Улыбаюсь:
— Мило, что ты предлагаешь, но я пас. Береги себя, Генрих.
— И чего теперь делать? — гудит Федька.
Здоровяк ковыляет позади всех, пыхтит и старается при ходьбе ставить ногу на пятку.
— Подать рапорт, — флегматично говорит Славик, массируя шишку на голове. — Нападение на опричников — это большие проблемы для всех зеленых уродов.
— Это для нас проблемы, — кряхтит второй Славик. — Участие в драке — раз. Применяли магию в городе — два. На губу, что ли, захотел?
— В медблок все равно обратиться придется, — рассудительно парирует Вячеслав. — Поэтому по-любому узнают.
— Да чего сразу в медблок-то? У одного сотряс легкий, другой по бубенцам получил. Я вам из аптечки подберу средства. Ну или скажи — о столб треснулся. Никто не удивится!
— Да что вы на губу попасть ссыте! — театрально восклицает Сицкий. — Губа — фигня! У нас теперь посерьезней проблемы, не понимаете, что ли? Нам всем кабзда в этом Поронайске!!
— С чего вдруг? — пугается Федька.
— С того, что командование за нас не впишется! Им это надо — с местной администрацией отношения портить из-за кучки курсантов? А вот поганые снага в покое-то не оставят! У них тут группировка, понял⁈ Ты их разглядел вообще? Группировка! В город больше не выйти! Караулить нас будут… Кабзда!!
Для меня слова Сицкого звучат убедительно. На похожие снажьи стаи я насмотрелся, и в кое-какие тверские микрорайоны нам с пацанами лучше было в одиночку не заходить. А тут, кажись, весь ихний Поронайск — такой вот микраш…
— Ганя, а ты на хрена вообще в зал… в бутылку полез? — спрашиваю я Сицкого. — Так бы разошлись краями!
— Я дворянин! — вскидывается тот. — Я не мог стерпеть подобное поведение от снага! Вопрос чести!
Сплевываю в пыль. Город остался сзади, бетонка ведет нас к базе. Теперь она считается нашим домом.
С нашей четверкой — а также с кучей других курсантов — я познакомился в поезде, к которому притащил меня Хлынов.
Доставку этой толпы на Дальний Восток курировал красноносый, суетливый опричник — еще один капитан. С Хлыновым он схлестнулся, точно лось с соперником.
— Да вертел я на шпаге ваши «особые обстоятельства»! — восклицал красноносый. — И эту вот филькину грамоту! У меня приказ — сорок голов привезти во Владивосток. Сорок! И они все в поезде. А этого недоросля в мешке, — тут он на меня покосился, и я вдруг хорошо понял смысл фразы «глядит, как солдат на вошь», — его куда мне совать прикажете? Как проводить?
Мешком капитан обозвал мою спортивку.
— Да куда приказано, туда и совать! — кипятился Хлынов. — Не моя забота! Хоть к проводнице в лифчик!
В окнах поезда торчали стриженые бошки и любопытные рожи курсантов. Моего возраста — уже плюс.
В конце концов опричник в пиджаке победил опричника в мундире — и мне велено было подниматься в вагон.
— Сюда пошел, — буркнул красный нос, взбегая по лесенке вслед за мной, и толкнул меня в первое же купе.
Вроде обычный вагон — купе открытые, но только по одной стороне; в каждом купе по четыре полки. Все они были заняты.
При появлении капитана три обитателя этой клетушки вскочили, изображая стойку, четвертый — высокий, моего роста парень с усами — лениво замешкался.
— Этот с вами, — раздраженно заявил капитан, имея в виду меня. — Лежать будете… э… по очереди.
— Разрешите обратиться, ваше благородие! — протянул усатый.
— Ну?
— Это ж нарушение устава получается — пятый человек в купе.
— Не твоего ума дело! Кто таков?
Усатый улыбнулся довольно, словно этого и ждал:
— Курсант Можайского военно-магического училища, рядовой Лев Долгоруков, — радостно сказал он.
Красноносый скривился, точно дольку лимона съел.
— Особые обстоятельства, курсант! — повторил он вслед за Хлыновым. — А это у тебя что под носом, а?
— А это у меня усы растут очень быстро, — ухмыльнулся Долгоруков, — тестостерона много. Брею согласно уставу, а они утром снова на месте. Так
Долгоруков скользнул по мне взглядом, и я этот взгляд не отпустил. Кратко — всего в три слова — уложив напутствие, куда благородному усачу необходимо направиться. В таких случаях формулировать надо просто. И в глаза смотреть.
Мажор — да, я в курсе о богатстве этого рода, все в курсе!! — дернулся, зрачки расширились.
— Отставить! — взревел красноносый, за куртку выдергивая меня из купе в проход. — Обои наряд получите у меня! Повыступайте еще!
