Накатила паника — паралич, оказывается, был такой, что я не мог дышать. И пошевелиться тоже не мог.
«Бух, — я услыхал стук сердца в ушах. — Бух! Бух!..»
…Отпустило. Закашлялся.
— Ты много вопросов задаешь, — доверительно сказал опричник. — Этак тебе трудно будет. В общем, курсант, выполнять приказ.
И в этот момент с ним произошло нечто. В глазах усатого буквально загорелись огни — тусклые, но отчетливо видные. Он взлетел с кресла — единым движением, едва не смахнув ноутбук — и вытянулся во фрунт. Одновременно посреди кабинета, в воздухе, стал проявляться человеческий силуэт.
— Вон, — сдавленно скомандовал капитан.
Приказ был настолько недвусмысленным, что заведующая лабораторией без лишних слов ретировалась из кабинета, вытащив заодно и меня.
Я успел разглядеть спину голограммы — мужская фигура, китель, воротник-стойка, седой затылок.
— Капитан Хлынов! Нахожусь в лаборатории «Волхв-Шестнадцать» по месту выполнения задания! — чеканно выговорил опричник.
…Дверь была тонкая, но слов голограммы — не слышно. Кажется, они вообще звучали только для собеседника.
— Так точно! — несколько раз гаркнул Хлынов. — Служу Его Государеву Величеству!
Протекло еще секунд сорок. Шпагина И. В. старалась на меня не смотреть.
— Войдите, — наконец каркнул капитан из чужого кабинета.
Помимо него, здесь опять никого не было — ни в каком виде — а сам капитан извлек, обгрыз кончик и запалил толстую, точно его усы, сигару. Пискнула сигнализация; Хлынов направил перстень на потолок, и та заткнулась.
— Здесь не курят не только поэтому, — с неудовольствием сказала Шпагина.
Опричник не обратил внимания.
— Диспозиция снова меняется, — заявил он мне. — Мы с тобой прямо сейчас едем в Москву. Вам пришлют все документы, — это уже относилось к заведующей.
— И не подумаю вас выпускать, — ответила рыжая, стоя в дверном проеме. — Сейчася́несу за него ответственность. И потушите сигару немедленно!
— У нас поезд через два часа! — рявкнул капитан. — С Ярославского вокзала! А ну, уйдите с дороги!
— Не раньше, чем я увижу официальное распоряжение. Куда именно вы забираете юношу?
— В Поронайск поедет! — Хлынов махнул в сторону принтера, который стоял на тумбочке.
— … Куда? — одновременно спросили мы с рыжей.
— Сто двадцать шестой опричный гарнизонный батальон «Поронайский», — произнес капитан то ли с гордостью, то ли с издевкой.
Принтер заработал и выплюнул лист бумаги. Хлынов протянул его рыжей заведующей.
— Зачислен в «Опричный учебный резерв, — прочла та, — для прохождения обязательной боевой стажировки… в рамках подготовки к дальнейшей службе… для завершения формирования личности бойца…» Погодите! Какая еще боевая стажировка⁈ Этот ваш резерв — для курсантов! А парень из обычной земской школы недавно выпустился!
— Ниже читайте! — рявкнул опричник. — Гражданочка! Да поживее!
— «На особых условиях… в рамках программы „Перспективные маги“». Я не слышала о такой программе.
— Да ты на печати смотри! — огрызнулся капитан. — Чародейский приказ, понятно? Отдельным распоряжением, вот! Вот! Тетка, уйди с дороги, кому говорю! Опоздаем на поезд — мне голову снимут! Не самолетом же его отправлять тогда…
— Затушите свою сигару, — сказала И. В., — немедленно. И будьте любезны оставить мне свою подпись на этой бумаге. Потом я вас не задерживаю… ваше благородие.
Она повела рукой, окна кабинета с грохотом распахнулись, ворвался летний воздух.
Хлынов хмыкнул, подкрутил ус.
Сигару перед самым уходом он таки затушил. И на поезд мы успели.
Дальше была поездка. Долгая, через все земли нашего Государства. Полсотни парней в специальном вагоне и двое усталых офицеров. Прибытие на край света. Казарма. И вот — первая увольнительная, в которой мы умудрились сразу сцепиться с местной шпаной. И ею, конечно, оказались снага.
А ведь как хорошо все начиналось!
«Пойдемте на море смотреть!» — предложил Ганя Сицкий, главный эстет и аристократ в компашке. Ну, мы впятером и пошли. Пили пиво в кафешке под тентом — с видом на порт.
Поронайские официанты оказались не очень приветливые — да и хрен с ними. Зато — море!.. Мы с пацанами совместно решили, что тут хоть и дыра, но есть плюсы.
А на обратном пути встретили этих уродов. Ну, дальше классика.
Со стороны снага — показательные харчки в нашу сторону. Я тоже сплюнул, не торопясь, да и иду дальше. Но нет.
Сицкий достал свой дворянский платок и давай сморкаться — д’Артаньян, нах. И ввернул что-то про «вонищу». Сначала причем сказал «смрад», но снага не поняли — так он развернул. Этого уже не стерпел пацан с иголками на башке. И началось: «чего сказал», «чего слышал», «сюда иди», «сам сюда иди». Одно и то же от Твери до Сахалина. Федя Суворин пытался всех развести — «Мы без магии с ними не справимся, парни! Магию в городе запрещено применять!» — да только куда там. Поздно.
…Ганя причем никуда «подходить» не стал. Сошлись самый здоровый из снага и один из двух Славиков, наших боевых магов. Толчок — удар. Снага лег. На Славика тут же другие кинулись, но ведь и он с братом. Брат тут же и подключился… и я с ним. Так и завертелось.
