— Инис Мона приказал нам эвакуироваться. Прислал вертолет. Это было разумное решение. Нас было двенадцать друидов начальной ступени, и никакого тяжелого вооружения — только личное оружие. А кхазады решили отступать к горам, в древние убежища. Они сказали нам, что успеют. Вот только я ведь готовилась к экспедиции, изучала карты. Поэтому понимала, что шансов у них нет.
За соседним столом кто-то рассказывает анекдот, начинающийся с «позвал царь гоблина, кхазада и эльфа». Токс смотрит в кафельную стену так, словно видит там картины чего-то далекого и величественного.
— Приказа отряду я не отдавала, но это меня не оправдывает. Сказала, пусть каждый сам принимает решение, а я от эвакуации отказываюсь. Разумеется, я знала, что у молодых друидов после этого не было выбора, кроме как последовать за мной. В вертолет мы посадили самых слабых среди кхазадских стариков и детей — тех, кто мог замедлить отступление. Пилот отказывался улетать, и я отдала ему приказ именем Круга Инис Мона, на что не имела никакого права; он был из эльдаров и смутно понимал субординацию друидов, потому это сработало.
Токс замолкает. Уже догадываюсь, но все же спрашиваю:
— А что случилось потом?
— То единственное, что только и могло случиться — после мне повторили это много раз, и таков был главный довод обвинения на суде. Если бы мы были героями древнего сказания или хотя бы приключенческого романа — в нем двенадцать юных друидов сдержали бы наступление волны Морготовых тварей, вышли бы из боя победителями. Но это реальная жизнь, Соль. У троих прямо в бою случилась инициация второго порядка, но не помогло даже это. В какой-то момент я пыталась скомандовать отступление, но было поздно — нескольких из нас уже затянуло в глубину боя, а остальные отказались их покидать. Они были очень молоды, мои друзья… и навсегда теперь останутся молодыми. А я каким-то Морготовым чудом выжила. Клянусь Илюватаром, для этого я не прикладывала никаких усилий. Потому что все, что меня ждало после — проклятия, изгнание из рода, суд и позорный приговор.
— Но Токс, их же было всего одиннадцать… даже если они были несовершеннолетние по вашим меркам и сами не могли принять за себя решение… как это тянет на геноцид?
— Видишь ли, Соль, мы не такие, как вы… У эльдаров рождается мало детей, а у друидов — особенно. Браки планируются на поколения вперед, и даже с учетом этого каждое дитя — благословение Основ. Гибель одиннадцати юных друидов… по существу, двенадцати, я ведь тоже теперь мертва для рода… это катастрофа, равной которой не было уже столетия.
— А эти кхазады из деревни, они выжили?
— Да, кхазады успели отступить.
Потираю виски:
— Ты ведь ничего дурного на самом деле не сделала. Любой нормальный человек… в смысле, любой нормальный — кто бы то ни было вообще — на твоем месте поступил бы так же. Но твой поступок… он как бы попал в зазор между двумя ценностными системами, понимаешь? В одной есть эльдары, есть друиды, и это особенная такая ценность, древние традиции, наследие веков, такое все… а есть всякий мусор типа кхазадов и орков. А в другой всякая жизнь ценна просто потому, что это жизнь. И ты же не виновата, что выросла во второй системе, хотя по рождению принадлежишь к первой.
Токс смотрит на меня и вскидывает бровь:
— Ты мыслишь совсем не как снага-хай. Где же выросла ты, в какой ценностной системе?
Колеблюсь секунду-две. Ну и чего я достигну, если стану свято хранить свои секретики? Токс была более чем откровенна со мной…
— Далеко. По-настоящему далеко отсюда. Поэтому мне и нужна твоя помощь, чтобы связаться с домом.
— Соль, ты что, не поняла меня? Я — изгой, мертвая для рода. Даже если мне удастся выполнить условия искупления, путь на Инис Мона для меня закрыт. Но и будь это не так — я не знаю, способен ли даже Высший круг на то, что тебе нужно…
— Я буду искать пути, а не отговорки. Ты — самая близкая связь с Инис Мона, которая у меня есть. Но нужно сперва разобраться с твоим наказанием. Как работает браслет? Это какая-то эльфийская магия?
Токс опустила ресницы, словно бы сдаваясь под моим напором:
— Это эльфийская технология. Браслет изготовлен древними мастерами, артефакторами и программистами. В него встроена система ликвидации, которая активируется либо при любой попытке снять или повредить браслет, либо когда показатели уйдут глубоко в красное. Даже ампутация ноги не поможет — система сработает на опережение.
— А как эта хрень считает добрые дела?
— По алгоритму. Предполагается, что я должна днями напролет промывать гнойные раны в самой нищей больнице города, чтобы просто выжить. Но на это у меня не хватает силы духа, — Токс трогает пальцами высокий стаканчик, и хотя в нем только чай, мысль понятна. — В какой-то мере можно откупиться деньгами, потраченными на добрые дела — но только если я зарабатываю их сама, своим трудом. Так иногда удается выйти из красного в серое. А чтобы индикатор стал зеленым и началось собственно искупление… для этого нужно усилие, на которое я сейчас не способна.
