Симон больше не следил за своими словами. Он предавался своему страданию, старался выплеснуть тоску, вдруг возникшую в глубине этого безукоризненного неба, этой безупречной земли… Вместо ответа Жером указал ему на правую сторону дороги. Снег обрисовывал там узнаваемую форму: два гладких ската у самой земли, разделенных балкой посередине. Это было все, что осталось от дома. Из погребенного жилища жалко торчала печная труба.
— Да, — сказал Симон. — Знаешь, что кто-то сказал мне однажды, глядя на нечто похожее?.. «Чертов край!..» Теперь я понимаю, что он хотел сказать!.. Просто нам трудно допустить, что мир не был создан для нас, допустить, что все происходит так, будто человека не предусмотрели. И все же это правда! Все вопиет об этом! — он говорил грубо, почти кричал, словно чтобы заставить Жерома ответить. — Правда в том, — заключил он, — что нам отмерено место, как всем живым существам, и даже более ограниченное! Может статься, что быть человеком — не преимущество!..
Жером выслушал его, не перебивая. Он лишь смотрел на него, кивал головой, улыбался. Он словно мысленно приводил доводы, которых не имел намерения изложить, предпочитая оставить их про себя. Наконец он решился сказать:
— А что делать с разумом?
Но Симон больше не сдерживался.
— Разум человека не дает ему лишнего шанса, — ответил он. — За века, что он живет на земле, он даже не смог уничтожить основных врагов своего вида, самых ярых, самых крошечных, самых смертельных. Тех, от которых мы страдаем, от которых умер Лау!.. Природа в этом отношении относится к нам так же, как к животным! Как мушиная личинка пожирает голову жабы и потихоньку превращает ее в кашу, чтобы ею питаться, так и бацилла пожирает наши легкие, и ее, видимо, не останавливает уважение к нашему разуму. Разве природа делает различия в нашу пользу? Нет, она посылает нам этого микроба с закрытыми глазами, как она отправила бы его к свинье или корове. Повсюду высшее разрушается низшим — человек бациллой, дерево лишайником. В этом настоящий, большой позор! Что в сравнении с этим периодическая резня, охватывающая людей? Видишь ли, в поведении природы есть что-то неразумное. Она уничтожает нас с такой же легкостью, с какой создала, на авось! Она словно насмехается над тем, что сделала. И все же, черт возьми! — сказал он, возбуждаясь. — Сколько всего нужно, чтобы создать человека!
— Адам… — начал Жером.
Но Симон не дал ему закончить.
— Так вина Адама пала и на жабу?
Наступило молчание.
— Ты выступаешь против Бога? — сказал вдруг Жером, пристально глядя на него своими светлыми глазами.
