Он опаздывал, безнадежно опаздывал... и все же успел! Понял это, когда увидел впереди распахнутые ворота: решетка поднята на самый верх, а обе створки как раз раскрывались на всю ширину, будто готовились пропустить целую армию или груженый караван из десятка повозок. Городские стражники у поворотных механизмов так старались, что скрип и лязг был слышен даже сквозь удары взволнованного сердца. Армин в последний раз поддал ногами в бока лошади, вылетел к стене и тут же, не успев даже оглядеться приказал:
- Запереть ворота!
Двое немолодых уже служак, умгар по виду, - растерялись: только что от них потребовали открыть ворота, да пошире, и не кто попало, сам командир орденских оборотней! А не успели еще выполнить - запирать велят. Тиронцы хоть и привыкли, что магистрам лучше не перечить, но тут явно засомневались, что у мальчишки - ясно же, на кого он похож, встрепанный и разгоряченный гонкой, будь хоть сто раз златокудрый в лиловой мантии, - есть какие-то полномочия.
Сейчас, вот сейчас, Фасхил спохватится и потребует объяснений.
Не раздумывая ни мига, Армин соскочил с лошади, мимо привратника подошел к поворотному механизму и ударил ладонью под рукоять. Механизм с треском прошила молния, рукоять дернулась, главное колесо само начало вращение, и створки поползли навстречу друг другу.
- Запирайте, сказано, - повторил он уже тише, - да побыстрее.
Теперь стражники спорить не стали - кинулись к массивным засовам, а сам Армин едва успел выйти в сужающуюся щель ворот.
Учуяв магию, даахи, все как один, повернулись к нему. Вот только обнимались, обнюхивали друг друга, тычась носами в гривы, шептались и жалобно поскуливали - и вот уже, замерев, уставились на Армина.
- Ты? - Фасхил, казалось, не ждал его увидеть, удивился. - Что это значит? Зачем ты здесь?
- Я здесь, чтобы не допустить боль степи в город.
Фасхил промолчал, он как будто не верил, что расслышал правильно. Но лицо его уже напряглось, тонкий рот скривился в оскале.
А чего ты хотел, т’хаа-сар? О чем думал, не предупредив никого о прибытии миссии? Вот теперь придется выяснять, кто прав. Не хватает только учинить свару на глазах у посторонних.
Посторонних было достаточно: кроме хранителей, увлеченных встречей с товарищами, у ворот столпилось около десятка деревенских телег с сеном, зерном и овощами и богатая резная повозка розового дерева в сопровождении другой, поменьше-победнее, и шести верховых охранников. Ради селян, везущих в город провизию, никто в неурочный час ворота открывать не станет, поэтому возницы давно откатили в сторонку свои телеги, некоторые даже распрягли лошадей, а сами укромно устроились за углом, в тени привратной башни, обменяться новостями. И к жбанчикам с домашней бражкой каждый приложился уже не по разу.
Совсем другое дело - богатый чужеземец, привыкший, что ворота торговых городов распахиваются перед ним по первому звону кошелька. Хозяин резного возка - закутанный в пестрый шелк южанин - был как раз из таких. Судя по всему, ему пришлось посторониться, пропуская миссионеров, и теперь он прохаживался по обочине, исподлобья косился на хранителей, изо всех сил показывая свою обиду и негодование.
- Боль степи? - повторил Барс, и глаза его сверкнули желтыми бликами. - Это мальчишки, маг!
Армин забыл богатого шиварийца, снова повернулся к Фасхилу и ответил тихо, но твердо:
- Это звери, опасные плохо управляемые звери. И ты сам, т’хаа-сар, знаешь это лучше меня.
- Страх и боль сделали их такими. Они, не щадя себя, помогали людям, теперь им нужна помощь, а люди перед ними дверь захлопнут?!.
Не успел он закончить фразу, как со стороны дороги послышался звук удара, хруст стекла, а потом гневный крик, сменившийся вдруг душераздирающим визгом.
Армин и Фасхил разом повернулись, чтобы увидеть распростертого на земле шиварийца и злобного крылатого зверя над ним.
По давно заведенной традиции самые большие ворота Тирона - Торговые, выходящие на Красный путь - открываются в час, между рассветом и полуднем, когда стрелка солнечных часов на правой привратной башне, именуемой Часовой, отмерит ровно половину прямого угла, и на левой привратной башне - Звонной - ударит Привет-Прощай-колокол. Узкими тропами и боковыми входами в Тироне пользовались разве что сами горожане да постоянные поставщики богатых домов, привыкшие обделывать свои дела быстро и скромно. Торговцам же, желающим занять достойное место на площади Ста Чудес, лишнее внимание никогда не мешало. Поэтому мьярнские ткани и вина, умгарские кожи, меха и рыба из Бергота и Ласатра, орбинские украшения, роскошная утварь и всякие диковинки прибывали Красным путем и попадали в город именно через эти ворота. Перекупщики всех мастей, ученые мужи, ищущие знаний, паломники и проповедники, а также просто праздные путешественники с севера и юга тоже предпочитали удобство и безопасность наезженных дорог. Поэтому во времена больших торгов и ярмарок Красный путь становился очень оживленным трактом.