Гости оскорбились: выпрямили спины, вздернули носы и надули щеки, тот, который только что произносил речи, так и вовсе кулаки сжал - лицемерие и гордыня. Колокола орбинской гордыни заставили Сабаара зябко ежиться.
Но Нарайн, казалось, ничего не заметил, даже не смотрел на гостей. Он допил вино, поставил кубок и согнал с лица усмешку - Сабаар ощутил страх, тот самый страх, к которому уже успел притерпеться. Теперь страх Адалана и Нарайна, троекратно усиленный болью уязвленного самолюбия, выворачивал лопатки крыльями и требовал действий. Оставаться на месте и не показывать своего присутствия становилось почти невозможно.
- Ладно, что за нужда у Форума в моей персоне на должности вещателя, понять несложно: наследник Булатного недоволен договором, и вы ждете, что я, как старый союзник, его уломаю или хотя бы не позволю объединиться с туманными герцогами, - низкий его голос зазвучал глухо и твердо. - Медалай, я орбинит старшего рода и не меньше тебя люблю Орбин: принимаю все твои условия, даже школу продам. Но и вам, славнейшие отцы народа, придется кое-что для меня сделать.
- Чего ты хочешь, Нарайн? - отозвался тот, кого звали Медалаем.
Сабаар слышал, чуял всем своим существом, как тяжко даются ему эти простые слова. Он не хотел уступать торговцу и в то же время знал, что уступит. Что бы ни попросил наглец Орс - выполнит, иначе нельзя, ему просто не оставили выбора. Страсти накалялись. Сам воздух гудел на сотню голосов, как зарождающийся гнев Стража. Вот она, магия старших! - понял Сабаар и еще раз приказал себе слушать, только слушать и не вмешиваться.
- Грамоту хочу, само собой, и публичного извинения. И восстановления в правах - все по закону. А главное - хочу закончить дело.
Он поднялся, подошел к стоящему в стороне ларцу, вынул оттуда узкий предмет длиной примерно в локоть, завернутый в льняную холстину, и повернулся к другому гостю, который до сих пор скромно молчал, стараясь быть незаметным.
- Славнейший Айсинар Лен, - Нарайн церемонно поклонился и протянул сверток. - Этот дар я хранил для тебя двадцать пять лет. Прими.
Айсинар взял подарок и развернул - сталь и позолота блеснули в масляном свете ламп. В холстине оказался кинжал: листовидный клинок, витая рогатая гарда и голубые шелковые кисти на рукояти. Пальцы старика дрогнули, лицо заметно потемнело - и скорбь заглушила все остальные чувства. Сабаар сглотнул приторно-горький комок набежавшей слюны и, пряча когти, вцепился в подоконник.
Старик опустил подарок на стол и отвернулся.
- Отчего же не берешь, руки жжет? Или не узнал?
- Как не узнать? Этот кинжал я когда-то сам подарил. Сражаться таким умел только Гайяри.
Нарайн вернулся на свое место за столом и снова налил вина, но пить не стал, только в упор посмотрел на гостя:
- Помнишь ли ты его, Айсинар Лен, бывший отец-избранник Форума? Стоил ли мальчишка Вейз чести верного вещателя, жизней моих родных, войны и разрушений?
Вместо ответа Айсинар спросил:
- Как он умер? - и тоже поднял взгляд на хозяина. - Расскажи.
- Долго. Они все умирали долго и все умерли - наемники ру-Цвингара знают свое дело. Салему, правда, я забрал. Десять лет прошло, прежде я решился покончить и с ней. Вы все еще хотите, чтобы я был голосом Орбина?
Гости не нашлись, что ответить, тогда Нарайн продолжил:
- Что же, раз так, я тоже хочу свою сделку, Айсинар Лен. Твою внучку Луциату. Я прошу в жены Луциату Лен и, конечно, ее приданое. Согласен?
Оба гостя оглянулись на Айсинара.
Не откажет. Согласие убьет старика, но он не откажет, отчетливо понял Сабаар и вдруг догадался, что старик этот совсем не так стар, как кажется.
- Согласен.
- Значит, решено: жду грамоту и публичных заявлений. Вот теперь мы все-таки выпьем, - Нарайн поднял кубок, остальные последовали за ним.
Выпив вина, гости вспомнили о позднем часе и спешно удалились.
Когда Нарайн Орс остался один, Сабаар перестал таиться - вышел к хозяину. Его глаза наверняка еще горели зеленью, но Орс, как ни странно, не удивился.
- Я давно жду тебя, с того самого дня на ярмарке, - сказал он. - Когда-то наш командир говорил, что меч хранителя на шею каждый из нас заслужил не по разу. Прав был, про меня - так точно. Я только боялся не свершить месть - Лен-то все еще был жив... а сегодня посмотрел на него - и отпустило. Значит, теперь можно, пора. Луциата себе помоложе найдет... А клинок-то шельмец оставил, верно в самом деле руки обжег.
И тихо засмеялся.
Сабаар было подумал, что Нарайн пьян, но прислушался и понял - правда, отпустило. Вряд ли, конечно, у него получится собрать по кускам и снова скрепить душу, но ненависть ушла, оставив после себя зияющую пустоту.
- Нет, - ответил он, - смерть - это покой, а ты не заслужил покоя, Нарайн Орс. Потому живи. Я расскажу Адалану, кто его родители.
Сабаар уже хотел уйти, как пришел, через окно, но хозяин его окликнул:
- Постой, хранитель. Возьми кинжал, отдай мальчику. И пусть Творящие дадут ему жизнь светлее и счастливее, чем нам.