Сабаар вдруг опомнился и понял, что упустил главное и едва не опоздал. Брат решил отпустить его... вот зачем сила! Испугался? Пожалел? Неважно... Меч полетел в сторону, и вторая сущность рванулась наружу, в один прыжок меняя тело. Следующим прыжком угольно-черный крылатый зверь распял юного мага на земле. Передние лапы накрепко прижали запястья. Магический свет, лишенный опоры, опалил морду и угас, разлетелся по саду острым грозовым ветром. Обожженный нос больно щипало, но это было уже терпимо, тем более что маг на глазах менялся, превращаясь из чудовища бездны в перепуганного подростка, братика Одуванчика, родного и любимого. «Легко отделались», - фыркнул Сабаар и переступил лапами, позволяя брату подняться.
Поняв, что свободен, мальчишка приподнялся, обхватил его за шею, зарылся лицом в мех и затих. На сердце сразу стало тепло и спокойно. И сквозь страх, сквозь все испытания этой ночи и порожденную ими силу Сабаар почувствовал высшее одобрение и поддержку - великая и суровая Мать даахи была довольна.
После всего, что случилось, Сабаар ждал слёз, но Лаан-ши не плакал. Брат и раньше никогда не плакал: разбивал ли нос в драке с соседскими мальчишками, обдирал ли руки, лазая по скалам, или тогда, на охоте, когда дикий кот чуть не вцепился ему в лицо. Даже когда уезжал навсегда из дома - и то не разревелся. Хотя и смеялся он тоже нечасто. Сабаар вспоминал детство и теперь легко узнавал братишку в этом юноше, уже почти взрослом вершителе, но еще таком глупом и ранимом, и радовался, что все-таки успел вовремя. И теперь можно без оглядки окунуться в чувства своего мага, позволить его силе захватить душу и течь насквозь, свободно делясь всем, до чего он так и не смог дотянуться в разлуке, вспоминать, узнавать заново и быть счастливым. И не хотелось ничего делать, ничего менять, даже просто шевелиться не хотелось - было боязно спугнуть миг полного понимания и покоя. Но Одуванчик долгого покоя никогда не любил.
- Это правда ты, - сказал он, не спрашивая, а скорее подтверждая, чтобы лишний раз убедиться.
А потом отстранился и, глядя прямо в глаза, впервые назвал по имени:
- Сабаар.
Сабаар ткнулся носом в шею мальчишки, облизал щеку и ухо, чихнул от ударивших в нос остатков дурмана и обернулся.
- Я слишком долго шел к тебе, прости.
- Это ты прости.
Лаан-ши отодвинулся, сел, опершись спиной о стену, закрыл лицо руками. Сабаар услышал стыд, такой, что брат даже смотреть на него не мог.
- За что мне тебя прощать?
- За это, - он кивнул на мертвую голову. - Ты убил, а должен был я. И не только Бораса, а и Орса тоже. Я все знаю.
Сабаар сел рядом с братом, обнял его за плечи.
- Не суди поспешно. А Бораса прости, он свое отмучился. Прости и отпусти, не ради него - ради себя. Поверь мне, он свою жизнь давно проклял, убивать его было легко.
Лаан-ши задумался, потом кивнул:
- Ради тебя, Сабаар, потому что ты так сказал. Прощай, Борас, иди с миром.
Потом повернулся и резко выбросил руку в сторону отрубленной головы. Мелькнула голубая вспышка, и голова исчезла. Лишь светлый дымок, слегка обожженная трава да в стороне - старый заляпанный кровью шерстяной плащ.
Осталось самое сложное: примирить мальчишку с отцом.
Лаан-ши слишком много бродил путями Закона, доискиваясь правды, а сегодня от него разит ведьминой метлой, и он говорит, что все знает. Видно, забрался слишком далеко, чуть не заблудился, зато все-таки нашел, что искал. Но всего-то он узнать не мог - не Аасу, слава Творящим. Зато Сабаар постарался: весь остаток ночи просидел под окном Айсинара Лена, слушая его молитвы и исповеди, а потом еще полдня рылся в архивах, хорошо хоть представлял, где смотреть. Задержался, время потерял и чуть было не опоздал к брату. Зато теперь точно знал, как и почему златокудрый сын старших родов Орбина попал на невольничий рынок.
На то, что точно такой же гордый и упрямый, как все вершители, Адалан простит Нарайна, Сабаар не надеялся, но пусть хотя бы успокоится.
- Хочешь, о твоих родителях расскажу? - тихо спросил он.
- Змеиное гнездо, а не семья, - Лаан-ши зябко поежился, - а я еще удивлялся, что от меня все шарахаются, как от чумы... немудрено.
Пока они говорили, наступило утро. Солнце заглянуло за стену замка и играло желтыми бликами в тонких по-весеннему листьях. Братья сидели на траве под стеной и совсем не замечали ни росы, ни прохладного утреннего ветра. Сабаар рассказал все, что узнал в Орбине. Адалан слушал спокойно, не перебивая и не задавая вопросов, и посторонний никогда бы не догадался, какая буря бушует в его душе. Сабаар давно закончил, а он все молчал, обдумывая услышанное. Наконец, повернулся, взволнованно потер глаза ладонями.
- Моего папочку тоже надо было прикончить.
- И нарваться на твою месть? - улыбнулся Сабаар. - Нет, Лаан-ши, я еще пожить собираюсь...
- Не смешно! - Лан злобно сверкнул глазами и отвернулся. - Отдать на расправу жену, продать сына... «Айдел лайн»! Маленькая потаскушка... встречу сволочь - спалю к тварям в бездну.
