– Не нужно дальше – сказал русский, когда Уорден подошел примерно на пятнадцать ярдов. В руке у русского была сумка – примитивная, брезентовая. Уорден проходил подготовку для существования на территории СССР и знал, что такие сумки называются «авоська». Это от русского «авось», что значит – может быть. В России постоянно наблюдается дефицит потребительских товаров и люди берут с собой такие сумки на случай, если по дороге увидят что что-то продают и будет возможность это купить. Дефицит был одной из особенностей коммунистического режима, которую понять было очень сложно.
– Как ваши дела. Как ваше здоровье.
– Хорошо – ответил русский – пока.
– Нет никаких осложнений? – Уорден сделал неопределенный жест
– С этим – никаких. Меня не должны проверять и я не должен отчитываться. Пока.
Внезапно русский бросил авоську вперед, та приземлилась к ногам Уордена. Судя по звуку – там было что-то не тяжелое…
– Что это? – Уорден не стал поднимать сумку
– Архивы. Те, к которым я имею доступ. Информация – пояснил русский – я отдал приказ начать микрофильмирование самой важной информации на случай нападения на резидентуру.
– Мы благодарны вам за информацию. И мы хотим предложить вам кое-что.
Уорден достал запакованный в пластик пакет с деньгами, бросил его русскому. Тот ловко поймал.
– Что это?
– Здесь пятьдесят тысяч долларов. Это ваш аванс за сотрудничество с нами и за выполнение одной нашей маленькой просьбы.
Русский раздвинул губы в улыбке.
– Вы говорите про своих людей, которые сидят в тюрьме?
– Да, сэр. Про них.
– Этих троих я отдам только тогда, когда ступлю сам на землю Пакистана.
– Четверых – напомнил Уорден
– Троих. В живых только трое.
Уордена обдало неприятным холодком.
– Кто-то скончался? – спросил он
– Да, причем давно. Ваш агент, которого взяли на границе. Он погиб.
– Вы уверены в этом?
– Совершенно! Он погиб при катастрофе самолета в Баграме. Его пытались вывезти в Москву.
– Это был советский самолет?
– Да! Принадлежащий военной разведке.
– Зачем его пытались вывезти?
– Не знаю. Я знаю только одно. Мне пришел вызов в Москву. Догадываетесь, что это означает, а?
Уорден хорошо это знал. Единственным, кому удалось выскочить из лап КГБ, когда предал Эймс – был Сергей Бохан, советский военный атташе в Греции. Его имя тоже назвал Эймс, его нельзя было брать в Греции и ему предписали зачем-то вернуться в Москву. Как только Бохан получил такое предписание – он помчался в аэропорт и купил билет на первый же отлетавший из Греции рейс. И как потом оказалось – он оказался совершенно прав.
– Когда?
– Несколько дней назад.
Уорден не знал, что делать. Проклятый КГБшник загнал его в угол.
– Вы чувствуете опасность? За вами следят?
Русский снова улыбнулся
– В Кабуле слежу только я. Я продержусь несколько дней – но не больше. Дальше нужно будет уходить.
Спасательная операция теряла смысл. Главного – полноправного гражданина США, которого и планировалось вытащить – уже нет в живых. А те трое… в принципе это предатели. Расходный материал. Хотя решение принимать не ему, дав и агент такого уровня как резидент в Кабуле – отличное приобретение.
Русский взвесил на руке деньги.
– Боюсь… я их не заработал, верно?
Решение надо было принимать прямо сейчас.
– Оставьте деньги себе. Это плата за информацию, которую вы принесли. Надеюсь, она того стоит. Сколько времени у вас есть?
– Неделя. Не больше.
– Соберите все, что сможете. Особенно на новое афганское правительство. И на ваших коллег.
Русский криво усмехнулся
– На них много что есть.
– Вот и отлично.
Такая информация – никогда не знаешь, как сыграет. Конечно – сразу ей козырять нельзя. Но дело в том, что для русских Афганистан – это как для американцев Вьетнам. После Вьетнама – многие пошли в гору. Как же – боевой опыт. И информация о каком-нибудь лейтенанте и его мелких прегрешениях, которая сейчас ни гроша ломаного не стоит – через десять – пятнадцать лет может стать бесценной!
– Я вас понял. Мне нужно будет взять с собой несколько человек?
Уорден прикинул по вместимости вертолета.
– Двое. Не больше и никакого багажа.
– Двое и есть. Никакого багажа. Кроме информации.
У Уордена возникло чувство, что больше это сказано для тех, кто оставался в вертолете.
– Встречаемся через неделю, в этом же месте.
– Э… нет. Выберите другое. И не здесь. Севернее Хайберского прохода. Будет удобнее и вам и мне.
– Я не знаю здешние места!
Русский достал сложенную и упакованную в полиэтиленовый пакет карту. Бросил ее Уордену.
– Здесь! Известная точка передачи. Намного удобнее, чем эта. Надежность гарантирую!
