– Глядите-ка, – проговорил Коллинский, – да ведь это же тот самый господин со светло-зеленым бантом. Что-то я больше не вижу вашего красивого банта, мой милый?
Кровь бросилась в лицо Роже, он замер на месте. Ему хотелось сказать что-нибудь резкое венгру, но язык у него будто прилип к гортани.
– У шевалье д'Ангилема нет больше светло-зеленого банта, это вы верно изволили заметить, – вмешался маркиз, – зато у него появилась новая шпага.
Слова эти сыграли роль искры, от которой загорается бочка с порохом.
Роже подошел вплотную к Коллинскому, чопорно поклонился ему и сказал:
– Да, сударь, у меня появилась новая шпага, и я буду иметь честь проткнуть вас ею насквозь, если это доставит вам удовольствие.
Все так и покатились со смеху, услышав столь необычный вызов. Коллинский уже хотел было, по своей привычке, ответить какой-нибудь грубостью, но тут виконт д'Эрбиньи, в свою очередь, подошел к нему и поднес палец к губам.
– Господа, – сказал он, – в зале посторонние, прошу вас, больше ни слова. Встретимся позднее.
Венгры поклонились, отошли в глубь зала и принялись отпускать колкие шуточки.
– Что с вами, шевалье? – вполголоса спросил маркиз у
Роже, который сперва густо покраснел, а теперь был очень бледен. – Уж не дурно ли вам?
– Нет, маркиз, я просто слегка взволнован.
– Не помешает ли вам волнение драться на дуэли, коли нам понадобится четвертый?
– Помешает ли оно мне драться? – переспросил Роже, мгновенно вспомнив о наставлениях своего отца. – Да я, если понадобится, буду драться десять раз подряд и, если вы сочтете необходимым, против десяти противников сразу. Но только со мною происходит что-то непонятное, это сильнее меня, и потому я дрожу, думаю, от гнева.
Маркиз улыбнулся тому, с каким простодушием шевалье объяснил свои ощущения.
– Умеете ли вы, по крайней мере, фехтовать? – спросил он.
– Немного умею.
– Кто же был вашим учителем?
– Меня учил фехтовать отец.
– Черт побери! В таком случае вы, должно быть, мало что умеете.
– Надеюсь, что постоять за себя смогу!
– Вот если б вы умели владеть шпагой так же ловко, как ездите верхом!
– Полагаю, что выкажу в этом не меньше умения.
– В самом деле?
– Конечно. Правда, до сих пор мне приходилось драться лишь на рапирах.
– Стало быть, вы не знаете, как будете сражаться на настоящем поединке?
– Знаю только, что буду сражаться, вот и все. И обещаю вам, что не отступлю ни на шаг.
– Ну, коли вы обещаете, тогда я совершенно спокоен, –
сказал маркиз.
– Я вам твердо обещаю.
– Превосходно.
Маркиз снова облачился в халат, поправил воротник и подошел к братьям Коллинским: они вместе с двумя своими друзьями сидели на скамьях для зрителей и при его приближении встали. Все обменялись учтивыми приветствиями; теперь Коллинские были отменно вежливы, и это понятно – ведь предстояло драться на дуэли.
Встречу назначили на четыре часа, условились сойтись за монастырем Дев Святого Причастия.
Четверо наших молодых дворян отправились в особняк маркиза де Кретте.
– Право же, господа, чертовски досадное происшествие, – сказал маркиз, входя в гостиную.
Он опустился на диван и жестом пригласил остальных последовать его примеру.
– А, собственно, почему? – спросил д'Эрбиньи.
– Да потому, любезный виконт, что эти господа Коллинские настаивают на том, чтобы драться четверым против четверых.
– Ну и что ж, разве нас не четверо? – удивился Тревиль.
– Без сомнения, барон. Но ведь шевалье всего второй день в нашей компании, и мне хотелось бы избавить его от участия в сегодняшней схватке.
– Почему вы хотите избавить от этого именно меня, а не кого-либо другого? – осведомился Роже.
– Потому что, любезный мой шевалье, первая дуэль –
это, что ни говори, первая…
– Ах, вот оно что! Скажите, у вас в Париже, часом, не придумали способ сразу же начинать со второй дуэли? –
спросил Роже.
– Нет, по правде говоря, пока еще не придумали, – со смехом отвечал Кретте.
– В таком случае, милостивый государь, прошу вас, располагайте мною, – твердо сказал шевалье. – И если дело только в том, чтобы получить удар шпагой, я, черт побери, стою всякого другого!
– Браво! Вот, по-моему, славный ответ! – воскликнул д'Эрбиньи.
– Я ручаюсь за шевалье, – подхватил Тревиль.
– Шевалье, если вы целым и невредимым вернетесь с этого поединка, то станете моим близким другом, – проговорил Кретте. – Но не заблуждайтесь: братья Коллинские известные бретёры; там, у них на родине, до сих пор еще дерутся на рапирах времен Карла Девятого.
– Что ж делать, маркиз! Как они ни грозны, попробуем дать им отпор.
– Так и порешим, но я вас предупредил, шевалье. У вас есть еще время с честью выйти из игры: если вы отступитесь, мы прибегнем к помощи Кло-Рено, а уж он-то владеет шпагой!
– Вы меня несказанно огорчите, маркиз, если еще раз повторите эти слова. Я весь к вашим услугам, равно как и к услугам милейших наших венгров.
– Ну что ж, господа, стало быть, нынче, в четыре часа, –
сказал Кретте. – И советую всем составить завещание, потому что схватка, судя по всему, будет жаркая. Пойдемте со мной, Роже, я подберу вам добрую шпагу, ведь на вашей хорош разве только эфес.
