— Кажись, приехали, — сказал шофер, уроженец Сиднея в Новом Южном Уэльсе. Он указал на полуразрушенную деревушку, состоявшую из кучки выжженных солнцем и сухим ветром ветхих домишек, когда-то бывших пабом, птицефермой, магазином, игорным домом. Когда-то поблизости от нее находилась военная база, но теперь ее перенесли в другое место. “Дети Года” никакой коммерцией не занимались. Шофер без труда нашел их лагерь примерно в двух милях к юго-востоку от заброшенной деревушки. Атмосфера лагеря была по-прежнему военной: периметр обнесен высоким забором из толстой прочной проволоки, бараки, даже караулка. Над запертыми металлическими воротами была огромная металлическая арка, на которой разноцветными буквами было выведено название общины. На огромной огороженной территории, где трава отступала под натиском песков пустыни, я заметил что-то вроде унылого взвода, состоявшего из мужчин и женщин разных цветов кожи: белых, черных, коричневых, марширующего с мотыгами и лопатами на бессмысленные сельхозработы. Еще я услышал где-то в отдалении хрюканье свиней.
— Нет уж, лучше вы туда идите, я не хочу, — сказал шофер и спросил, — подождать вас?
— Приезжайте за мной примерно через два часа. А тем временем пообедайте.
— Да где ж тут пообедаешь-то?
— Ну должен же тут где-то быть “МакДональдс”. Даже в этой проклятой пустыне.
Он уехал, пыхтя выхлопом, а я пошел в караулку. В ней находилось трое черных в своего рода униформе и нарукавных повязках, на которых были изображены три буквы “COG”. Все они были вооружены пистолетами, а у стены находилась небольшая пирамида винтовок.
— Оружие в святом месте? — с насмешливым ужасом удивился я.
— Году, — доброжелательно ответил старший черный охранник, — приходит множество угроз от разных придурков, комми и всяких прочих.
Он позвонил кому-то по телефону, висевшему на стене. Годфри Мэннинг задумчиво глядел на меня с портрета: миловидный мужчина лет за сорок с пышными бакенбардами, чувственным ртом, широко расставленными, как у собаки, глазами, прищуренными при видении божественного света.
— Говорит, что он из “Таймс”. Говорит, что ему назначено. Да-а, да-а. — Затем мне, — Джед проводит вас в большой дом. Вас там ждут.
Джед был пучеглазым и хромым. — Я вас провожу, — сказал он, — следуйте за мной.
Большой дом, о котором они говорили, не был виден из караулки, расположенной у ворот. К нему вела тропа, засыпанная песком с разбросанными там и сям ростками перекати-поля, идущая сквозь двойной ряд окружающих его простых деревянных бараков. В этот поздний утренний час казалось, что в бараках никого не было. Дом был облицован белой дранкой, двухэтажный с мансардой, с верандой, окружавшей его по всему периметру, с садом вокруг, взращенным на явно привозной почве, где цвели форсиции и бугенвиллии. Молодой стройный человек в темных очках одетый в белый костюм надсмотрщика, присматривающего за рабочими-кули, поднялся с кресла-качалки при моем приближении. Он быстро спустился с веранды, протягивая мне руку:
— Привет, — сказал он, — меня зовут Джим Суинни. Ты можешь идти назад, Джед.
— Туми из “Таймс” — представился я. — В моей стране очень заинтересовались вашей, э-э, общиной. Спасибо, э-э, Джед.
Мне вдруг вспомнился профессор Буколо, я удивился, к чему бы это. А-а, ну конечно, Год Мэннинг, проповедник своего рода.
— Несколько лет тому назад, когда я читал лекцию в Индиане, меня ознакомили с его, э-э, книгой. Так и возник у меня личный интерес к нему. Я ведь и сам пишу книги. Я не являюсь, на самом деле, сотрудником “Таймс”. Туми, — сказал я, — Кеннет М. Туми. Я сам — автор богословского труда.
— Хорошо, хорошо, очень хорошо. — Ясно было видно, что он обо мне никогда не слыхал. — Ну, мы, конечно, проделали большой путь с тех времен странствия. Это — земля обетованная Детей Года. Приидите ко мне все вы, и так далее. Год должен вернуться из Лос-Анджелеса около полудня, у него там дела в миссии, вы ее, конечно же, видели: Храм, 1859 Сансет-бульвар. А здесь — наша Мекка. Именно тут, где мы сейчас находимся.
— Да, — ответил я, — вижу.
— Полторы тысячи учеников, — сказал он, и число их продолжает расти. Больные и одинокие. Он исцеляет больных и утешает одиноких.
Он меня повел к зданию, похожему на небольшой ангар.
— Он исцеляет больных? В буквальном смысле слова?
