Ташшин противник заметил легкое замешательство Ведуньи, истолковал его, разумеется, в свою пользу, уверенно двинулся навстречу женщине-змее, загоняя её в дальний, самый неудобный для обороны угол, одновременно отрезая ей доступ к другим точкам ристалища.
Однако невысокая старуха, одетая только в грязные и, как справедливо заметили все присутствующие - вонючие лохмотья, никуда не побежала…
Ташша с ужасом своими-чужими глазами наблюдала, как неотвратимо приближается ней её смерть, как высокий и могучий воин замахивается на неё мечом, чтобы одним (не обманул!) отработанным ударом отсечь её голову.
А потом…
Вдруг куда-то пропали все звуки, а движения ратника стали медленными, вялыми, ленивыми, беспомощными… С
Симбиот каким-то непостижимым образом почувствовал желание Ташши, в это же мгновение
Ведунья со змеиной ловкостью уклонилась от размашистого, неторопливого движения Гвардейца, шагнула ему за спину, быстро и точно кольнула его щепой с ядом в ту точку на его могучем загривке, которая находится ближе всего к шейному скоплению нервных узлов…
В памяти Гвардейцев поединок запечатлелся одним непрерывным слитым движением: замах мечом ратника, нырок старухи под бьющую руку воина, её неуловимо быстрый укол острой деревяшкой куда-то в шею.
Медленное падение могучего тела Гвардейца на бок и его остекленевшие глаза, говорящие о том, что он умер еще до того, как его тело соприкоснулось с мелким гравием ристалища.
Ташша выпрямилась, встретилась с глазами взводного.
- Я хочу забрать свой значок! - сказала она, отбрасывая далеко в сторону колючую деревяшку. - Где мешок этого воина?
Гвардейцы переглянулись, один из ратников куда-то убежал. Он вернулся обратно довольно скоро. Однако близко не подошел, наотмашь бросил мешок к ногам Ташши.
- Все, что внутри - теперь твое! - пояснил его действия взводный. - Здесь есть мыло и чистая одежда. Когда дойдешь до теплой воды - там, дальше, есть теплое озеро - вымойся и обязательно переоденься! А то рядом с тобой очень сложно… дышать! - закончил он.
Ведунья ничего не ответила, подняла мешок, забросила его на плечо.
У неё впервые за сегодняшний день появилась уверенность, что до цели - Замка Правителя - они с симбиотом все-таки дойдут.
"Интересно! - мелькнула у неё мысль - А эта, как её, Маяла, действительно так хороша собой, что ради неё можно было забраться в душу чужого существа"?
Симбиот ничего не ответил, хотя Ташша готова была поклясться - он "слышал" эти её мысли.
До теплого озера женщина-змея добралась только к середине следующего дня.
Немыслимое нервное напряжение смертельной схватки начало сказываться сразу, как только за спиной Ведуньи скрылся невысокий домик горного блок-поста. У Ташши задрожали, начали подламываться ноги, потом перестали слушаться руки…
На ночевку пришлось устраиваться задолго до захода Сата, что, впрочем, обеспечило женщине-змее ночь спокойную и теплую - передохнув, Ташша тщательно собрала в округе все сухие сучья, а так как привалов в этом месте тропы давно никто не устраивал, весь сушняк достался только ей. Сухих дров хватило надолго.
Весь вечер Ведунья, у которой от пережитого стресса, и от слишком быстрого перемещения вниз разболелись суставы и позвоночник, подбрасывала и подбрасывала сучья в костер, который она устроила под очень удачно расположенным скальным гребнем. Сначала она сожгла мелкие куски дерева, потом - средние. Самые крупные сучья она положила в огонь после полуночи, когда, наконец, у неё поутихли ломящие, разрывающие боли во всех суставах.
Ворох углей грел ровно и сильно, его тепла хватило на остаток ночи и даже на все утро, что для Ташши, "привыкшей" к изнуряющим холодам, было даже как-то непривычно.
К полудню Ведунья достигла северной оконечности большого теплого озера, расположенного, как она хорошо знала, в северной же части нижнего мира - так она обычно мысленно называла долину, из которой была когда-то изгнана её обитателями.
Растительность на берегах озера значительно отличалась от флоры, расположенной всего лишь в тысяче шагов вверх по тропе, по которой спустилась Ташша.
Женщина-змея, прежде чем спуститься к урезу воды, тщательно осмотрела все окрестности на предмет наличия в них опасных животных или не менее опасных местных жителей.
На Шаа - Ташша это знала с раннего детства - давно уже не было крупных хищников. Мелкие - падальщики и те, кто выполняли "санитарные" функции, уничтожая больных и слабых лесных животных, были. Но для змеелюдей они были неопасны, поскольку когда-то давно, когда еще работала программа по оптимизации фауны Шаа, из генома всех хищников планеты были удалены любые "упоминания" о том, что их добычей может стать змеечеловек.
Другими словами, мелкие хищники и падальщики просто не могли увидеть в разумном обитателе Шаа свою потенциальную жертву.
К большому удивлению змеелюдей, изменения, заложенные в геном хищников древними обитателями Шаа в незапамятные времена, все еще работали.
