Ну, а я, разумеется, традиционно пустил в ход свои щупальца. И, как оба моих товарища, первыми ударами особого эффекта не достиг. Более того, энерго-защита противника обжигала мои призрачные конечности. Из-за этого казалось, что ударяя дикого я больше наношу вред себе, нежели ему.
К тому же во время боя часто приходилось уворачиваться от фаерболов. Правда их вскоре перестали кидать в нас. Неужели дикие не хотели попасть в своих друзей?
А тем временем ко мне приближался «Глухой», который был гораздо опаснее все прочих диких. Ведь он обладал мощным даром телекинеза. Я это помнил.
В итоге мне удалось справиться со своим первым врагом в самый последний момент. Прямо перед тем как до меня добрался «Глухой». И то, благодаря тому, что подоспели остальные наши бойцы и Борис сразу же обдал зарядом молний всех ближайших противников.
Разбив перегруженный электричеством щит, я выхватил «Огонёк» и расстрелял дикого в упор. Чем привёл «Глухого» в бешенство. Тот, увидев смерть одичавшего товарища (а затем ещё гибель двоих от рук Петра и Фёдора) зарычал во всю глотку и попытался поднять всех нас в воздух при помощи телекинеза.
Я уже почувствовал, как мои ноги потеряли твердь под собой, как вдруг сам «Глухой», словно ударенный невидимой стеной, отлетел в сторону.
— Не сметь! — прикрикнул Ван Ваныч, направляя ладонь в дикого. — Ишь удумал чего. Ничего святого не осталось.
Это когда наш знахарь освоил такую способность?
Не успел «Глухой» сравняться с землёй, как подоспели ещё девять диких. А на подходе было еще столько же.
Завязался бой. Непривычный для нас ближний бой, в котором Борису явно не хватало маны, чтобы перегружать все вражеские щиты. Отчего всем бойцам приходилось выкладываться на всю катушку.
Особенно тяжело было Анжелике. Как ни крути, она была не самой сильной боевой единицей в нашем отряде. И хоть в предыдущих битвах, когда в её руках был автомат, девушка показала себя достойно, то сейчас ближний бой ей давался с большим трудом. Она много пропускала ударов и часто оказывалась на волосок от серьёзной травмы или даже от смерти. Благо за ней приглядывал «Каскадёр», который всегда оказывался рядом с «Евой», когда это было нужно. Да и все остальные непременно приходили ей на помощь по первому же зову.
Так же я был удивлён тому, как проявил себя «Крылан». Я помнил что на тренировках по рукопашке он нисколько не уступал даже Петру, но вот в реальном ближнем бою я его впервые видел. И бился он отчаянно. Для себя я даже подметил, что в этом деле он гораздо способнее, чем я.
Не отставал и Ван Ваныч. Казалось, старик так сильно соскучился по драке, что улыбка не сходила с его лица. Впрочем, его помощь оказалась весьма кстати. Он часто откидывал в сторону особо разъярённых противников и тем самым не давал скопиться вокруг отряда слишком большому количеству диких.
Самым же мощным бойцом ближнего боя, разумеется, был Пушистик. Где-где, а тут ему точно равных не было. Тем не менее даже он то и дело падал на брюхо, когда получал удары от одичавших. Особенно волку не нравилось, когда его хватали за подпалённый хвост. Правда после такого обидчики не выживали.
Я же сражаться плечом к плечу с своим отрядом не мог. Моей целью был самый сильный противник — «Глухой». Того Ван Ваныч отбросил почти до берега реки и он почему-то не спешил подниматься на ноги. И потому, прежде, чем я до него дошёл, я успел умертвить двух других диких.
— Это всё неправильно, — вставая, заговорил со мной Егор через ментальную связь. — Так не должно было быть.
— Ты сам это выбрал, — хотел я сказать, но в следующий миг «Глухой» кинулся в мою сторону, одновременно с этим применяя телекинез.
Жаль, что он не захотел просто поговорить…
Я был готов к этому и потому удержался одной энерго-щупальцей за землю, чтобы не оказаться в воздухе. Другую же призрачную конечность я бросил навстречу «Глухому». Точнее, его лицу.
Тот умело выставил на пути моего энерго-кулака предплечье, а затем и сам послал свой кулак мне в голову. Я избежал удара, уйдя от него чуть вниз-влево, а заодно врезал физической рукой Егору в живот. Правда после этого «Глухой» даже бровью не повёл (впрочем, он никогда этого не делал), а вот мне от этого было очень больно. Приложись я посильнее и вполне мог сломать руку о непробиваемый пресс дикого.
Следом последовали всё новые и новые удары и от меня и от противника. Только бо́льшая их часть оказалась куда болезненней для нас обоих, чем первые наши выпады. Уже через пару минут я губами почувствовал, как из сломанного носы стекает кровь. Хотя и сами губы, судя по ощущениям превратились в сплошное месиво. Левое плечо было явно вывихнуто (или даже сломано). А ещё я хромал на правую ногу.
Внешность «Глухого» тоже преобразилась. Я смог сделать вмятину в его хитиновой защите на голове. Один из его жёлтых глаз распух и полностью закрылся. А ещё он постоянно держался за правый бок — туда я очень часто бил. И почти всё его тело было в кровавых подтёках его синей крови. А местами она была сбагрена моей красной.
