– Без краски ты настоящая. Ты выполнишь мою просьбу? Пожалуйста, ради меня, выкинь всю эту ерунду. Я хочу видеть твое подлинное лицо.
– Уверяю, милый, ты сам испугаешься и попросишь меня приукраситься.
– Никогда. И еще, прошу тебя, не стригись больше. Пожалуйста! У женщины волосы должны быть длинные и роскошные.
Прошла неделя, а они все еще скрывали свою любовную связь.
Они совершали долгие лыжные прогулки, хотя мороз доходил до двадцати градусов.
– Ты не прочь заняться любовью прямо в снегу? – Дениз сияла от своей идеи. – Это забавно.
– Ты уже пробовала? – тут же напрягся ставший страшным ревнивцем Жорж.
– Нет. – Засмеялась она. – Ты напрасно подозреваешь меня во всех грехах.
Он теперь верил всему, что говорила Ди. Она почти отказалась от макияжа и была похожа на бледненькую девочку – правдивую, старательную гимназистку.
Шубка защищала Ди от снега, кругом не было ни души, и они с полным удовольствием рухнули в сугроб.
К вечеру у Жоржа поднялась температура, стало ясно, что он серьезно простужен. Как всегда, Тижи была готова ухаживать за больным и днем и ночью.
– Не надо, дорогая. Мы уже не супружеская пара, мы не спим вместе. Уход за больным – интимное дело.
– Ты хочешь, чтобы я вызвала сиделку?
– Нет. Ухаживать за мной будет Дениз.
Только теперь Тижи все поняла. Что чувствовала эта молчаливая, сдержанная женщина? Конечно, обиду. Она и сама не знала, как сложится дальше ее «семейная жизнь». То надеялась, что Жорж «перебесится», и с возрастом захочет восстановить нормальную семью, ведь он так любил сына. То с ужасом ждала, что другая женщина войдет в дом и станет заводить здесь свои порядки. Похоже, эта кроха не так безобидна, она еще покажет себя. Но ведь Сим не выносит никакого давления, пройдет какое-то время и он постарается освободиться от надоевшей обузы. Ведь эта «певунья» явно ни в его вкусе.
С этого момента любовники стали жить в одной комнате.
Едва выздоровев, Сим принялся за работу и написал «Мегрэ в Нью-Йорке» так, словно всю жизнь прожил в этом городе. Карты, всевозможные справочники, пособия для туристов и телефонные книги, в которых он находил фамилии и имена для персонажей сделали его «коренным Нью-Йоркцем», знающем о городе больше, чем его жители. Об это взахлеб твердили критики.
Дениз рвалась выполнять обязанности секретарши, ведь она не простая любовница, а опытный работник со стажем. Жорж должен понять, каким сокровищем он обзавелся.
Он объяснил Ди систему классификации материалов, которая помогала разобраться в куче договоров из разных стран, переписке с издателями, потоками публикаций, в контактах с кино, радио, телевидением.
– Ну вот. Все готово! – Дениз показала на полки с каталожными ящиками и папками. – Такого порядка у тебя еще не было!
– Посмотрим… – ознакомившись с новшествами Дениз, Жорж опешил – все бумаги были разложены в алфавитном порядке! Перепутаны страны, кино, радио, издательства…
– Что это?! – он готов был впасть в ярость, но она простодушно улыбалась, довольная проделанной работой.
– Это же теперь моя епархия!
– Но мне было удобно держать документы в другом порядке. Издательства, радио, кино – все отдельно! Как разобраться в этой свалке?
– Алфавит – лучший гид. Нас так учили, ты увидишь, это значительно удобнее.
.
Тижи решила съездить в Нью-Йорк вместе с гувернанткой. Марку, которому уже исполнилось семь, пришлось спать одному в опустевшей комнате матери. Мальчик испугался, и в первую же ночь пришел звать отца. В одной пижаме он прибежал по снегу в бунгало Жоржа.
– Дэд! Разреши мне остаться тут. Пожалуйста, разреши! Пока мама приедет.
– Но тут нет места для твоей кроватки. Мы с Дениз заняли почти всю комнату.
– Что за проблема! – поднявшись, Дениз обняла мальчика. – Здесь места мало, зато в комнате Тижи его предостаточно. Пойдем туда!
Жолж смутился – то, что им предстояло спать на широкой супружеской кровати Тижи, показалось ему чересчур бестактным. Но Дениз настояла, и они перебрались в спальню Тижи. Рядом стояла кроватка Марка. Мальчика ничуть не удивляло, когда отец занимался любовью с Дениз. Так же, как прежде его не смущала аналогичная ситуация с Буль.
И все же, эпизод выглядит, мягко говоря, странно.
Заниматься сексом, бурно, с воплями и изысками на глазах семилетнего сына – довольно смелая идея для пуританского времени и сорока двухлетнего мужчины, находящегося в здравом рассудке. Нельзя не удивляться слишком вольному отношению к вопросам физиологии и морали такого глубокого исследователя нравов, как Сименон. Не в этой ли первобытной простоте отношения к сексу таился корень его грядущих трагедий?
Однажды в честь северного сияния Дениз решила устроить праздник. Тижи так же была в отъезде, а гувернантка мышкой сидела в своей комнате – она уже знала, что поведение хозяина не отличается сдержанностью.
– Что если мы отпразднуем это восхитительное природное явление с размахом? – предложила Дениз, загадочно сверкая глазами. – У тебя есть здесь фрак?
– Разумеется, есть. Но к чему мне фрак в этой глуши?
– А шампанское?
– Вряд ли.
