Сименон был убежден, что любит ее отчаянно, до самозабвения. Она была совершенно непредсказуема, но он впал в зависимость, как впадают в зависимость от наркотика.
«Я очень хотел сделать ее счастливой, изгнав у нее из головы все то, чего она стыдилась, все то, чего она боялась, избавить ее от приступов гордыни и от слез…»
Он многого хотел и полагался на себя – свой опыт, свое умение добиваться цели.
А что хотела она? Этого понять было не возможно. Вопрос занозой впился в его мозг, не давая покоя.
Последний уик-энд перед Рождеством. Нью-Йорк в праздничной лихорадке – из всех репродукторов вырываются развеселые песенки Санта-Клауса, повсюду рождественские огни и елки: сверкающие базары, распродажи, балы и лотереи. Жорж ненавидит эту мишурную суету, он в смятении – Дениз не смогла приехать на Рождество. Она собирается идти на прием к послу в Филадельфии, а потом навестить мать и родных.
– Когда ты приедешь в Сент – Маргерит? – кричал он в телефонную трубку.
– Я еще не решила. Вероятно, в январе, если мать и брат меня не задержат дома.
– Приедешь и останешься у меня?
Она не ответила.
От неопределенности он сходил с ума. Злой и несчастный, вызвал проститутку. Но не получил никакого удовольствия, несмотря на ее соблазнительное тело и веселый нрав. Происходило невероятное – он не чувствовал себя мужчиной!
– Она тебя покинула? – спросила опытная жрица любви. – Так всегда бывает, когда мужчину бросают.
Он похолодел от одной только мысли о том, что Дениз могла бросить его. Что он был в ее жизни лишь проходным эпизодом – одним, среди многих.
Рождественский ужин в Сент-Маргерит превратился в пытку. Милый семейный круг, подарки, шампанское. Жорж старался не испортить праздник, но все время срывался.
– Ты стал такой раздражительный – взрываешься, словно порох, по каждому пустяку! – Тижи собрала с ковра разбитую тарелку. – И как мальчишка бегаешь к телефону.
– Мне должны позвонить по делу.
– Какие дела в Рождество? – Тижи посмотрела на него с сочувствием и насмешкой. – Грустишь о своей великой любви?
В полночь зазвонил телефон. Жорж вырвал трубку из рук подошедшей к телефону Тижи.
– Кто это? Не молчите же! Алло!
Послышался хрипловатый голос:
Kiss me once And kiss me twice… – и щелчок – Дениз повесила трубку.
Он замер, не выпуская трубку, в которой только что был ее бесценный голос. Он почувствовал, что готов расплакаться при всех.
– Она еще и поет! – усмехнулась Тижи.
Морозное солнечное утро. Первые январские дни. Засыпанные снегом ели, крыша виллы, поля и озеро – весь мир вокруг празднично и радостно сверкает на ярком солнце.
Спальня Жоржа и его ванная комната в общем доме располагались в мезонине, опоясанном террасой.
Рано утром он ушел в свой кабинет, а в полдень вернулся в дом, чтобы что-нибудь выпить перед обедом. Нервы натянуты и настроение поганое – он проклинал себя за то, что впал в зависимость от этой странной женщины, и который раз давал себе слово поскорее забыть ее.
В комнату вбежал радостный Марк:
– Она внизу! Я пригласил ее в гостиную. Это твоя новая секретарша?
Жорж сбежал вниз и остолбенел: Дениз стояла посреди гостиной в свободном манто из дикой кошки, в меховой шапочке. Она сияла от радости.
– Ты удивлен?
Заметив Марка, спохватилась:
– Ваш сын настоящий джентльмен. Он принял меня и даже пододвинул вот это огромное кресло.
Она была спокойна, весела, с морозным румянцем и золотыми искорками в глазах. Жоржу не терпелось обнять ее, но вместо этого пришлось изображать светскую учтивость: помочь снять шубу, расположиться в кресле. Он вовсе не хотел, чтобы Тижи догадалась, кем для него является эта женщина. Что она и есть та самая «великая влюбленностью», от которой он сходил с ума в последнее время. Для Тижи и Марка Дениз должна была оставаться всего лишь новой секретаршей. Он позвал Тижи и представил дам друг другу. Последовал семейный обед с непринужденной беседой.
Сим радовался, как ребенок: Дениз была спокойной, естественной и он готов был поклясться, что именно сейчас она подлинная – без всякой наигранности, фальши. Впереди виделась вполне идиллическая, без надрыва и диких страстей, жизнь.
Наконец, он привел Ди в свое уединенное бунгало, где в камине уютно трещали поленья, и жадно набросился на нее. Не раздеваясь, они предались любви. Их любовное объятье было короткими. Она не кричала и не закатывала глаза – она была настоящей!
– Ты приехала! Ты – вся тут! – он ощупывал ее, целовал простое черное платье, делавшее Дениз похожей на пансионерку.
– Твоя жена, наверно, догадалась. – Дениз поспешно встала, одергивая платье.
– Не думаю. Как тебе наш кабинет?
Из окна было видно озеро, заснеженный лес, дорога к засыпанной снегом деревушке – настоящая Рождественская открытка.
– Наш? Мне все тут нравится. Твой сын такой красивый.
Мельком взглянув на пейзаж за окном, Дениз торопливо восстанавливала макияж.
– Зачем ты красишься? Вся эта замазка скрывает подлинное лицо и делает всех женщин похожими друг на друга.
– Без макияжа я совсем страшненькая. Бледная и блеклая.
