Дениз сама решила вернуться в Пранжен, Жорж снова ее навещал, рассказывал о том, что дом в Эпаленже почти закончен и скоро состоится новоселье. Там так светло и радостно, что Дениз непременно почувствует облегчение. В ее кабинете все разложено по местам и ждет свою хозяйку.
В ноябре Дениз покидает клинику, дабы принять участие в переезде. Все устали, но Сименон ждет реакции восхищения от жены и детей.
Дениз молча обходит комнаты и резко направляется к выходу:
– Я уезжаю! Я не хочу жить в этом доме!
– Вам надо отдохнуть, милая, – берет ее под руку Эткен. – А завтра все обсудим.
– Я ненавижу этот дом! – вырываясь, кричала Дениз. – Разве вы не видите – это тюрьма, я задохнусь в ней!
Она знала, сколько сил, фантазии и надежд вложил в свой проект муж. И сейчас ее взрыв относился к нему – ненавистному мужу.
– Если ты немедленно не успокоишься, я позвоню в Пранжен, пусть за тобой приедут! – Жорж взялся за телефонную трубку и получил пощечину.
– Ты специально выстроил этот каземат, что бы я умерла в нем!
Сименон с Терезой отнесли вопящую Дениз наверх в спальню. Она вырывалась, отказываясь лечь в постель. Выпив таблетку успокоительного, улеглась на полу возле кровати, повторяя: – Не хочу! Не хочу!
После переезда в Эпаленж Дениз ни разу не спала в спальне. У кроватки Мари-Джо поставили диван для Дениз. Ночами она что-то говорила дочери – бесконечный монолог, полный ненависти. В один из вечер Мари-Джо сбежала, и мать бросилась за ней. Тоненькая, в светло-голубой пижаме, девочка металась по лестницам, чтобы спрятаться на чердаке или в подвале, потом выскочила из дома и кинулась прочь, проваливаясь в снег.
Созвав весь персонал, Дениз бросилась на поиски.
Сименон, выпивший с вечера снотворное, проснулся среди ночи от крика: – искали дочь, убежавшую куда-то босой по снегу. Это было страшное пробуждение.
У Сименона болит коленный сустав, прихрамывая, он бросается на чердак, потом в поле и там находит свернувшуюся в клубок дочь. Девочка дрожит, вырывается, словно испуганный зверек, когда он хочет взять ее на руки. Мари-Джо уносит садовник. Хромая, Сименон поднимается по крутой лестнице. Он проклинает себя за то, что позволил исполнить прихоть Дениз – разрешил ей спать возле дочери. Причина такого попустительства, в самом деле, не объяснима: Сименон знает о ранимой, нежной душе дочки, знает и о безумии Дениз – бурном и темном. Почему он допустил эти мучительные ночные разговоры больной женщины с девочкой? Почему отстранился, прячась в сочинительстве?
Безумие Дениз продолжалось. Однажды, увидав прихрамывающего мужа, Дениз указывает на него собравшейся прислуге и восклицает:
– Обещайте мне никогда не бросать моего мужа. Очень скоро вам придется возить его в и инвалидной коляске!
К Мари-Джо пригласили психиатра. Он говорит с девочкой наедине. Сименон пытается прорваться, но Дениз грудью защищает дверь:
– Ты не войдешь туда. Я – ее мать!
После беседы с девочкой врач объявил родителям:
– Невроз Мари-Джо является следствием беспокойства по поводу болезни отца, а также по поводу здоровья матери. Присутствие возле нее матери необходимо днем и ночью.
Дениз решает: они вдвое с дочерью проведут месяц в горах, в уединенном доме в общении с природой.
Совершенно непонятна отстраненная позиция любящего отца. Ситуация с болезнью Дениз известна ему лучше, чем кому-либо. Как мог он отпустить с ней любимую дочь? Отпустил и с надеждой ждал целительного воздействия горного воздуха…
В феврале Мари-Джо и Дениз уехали в горы, где сняли уединенное шале среди снегов
Сименон пишет письма:
«Дорогая Мари-Джо, моя прекрасная, моя нежная любовь – мне хочется добавить красивые слова «мой солнечный лучик», мне хотелось бы, что бы каждый твой час был розовым и радостным…. Мне хотелось бы, что бы вы с мамой были самыми счастливыми женщинам в мире, и что бы в ваших прекрасных глазах всегда светился огонек удовольствия.
Не сердись на меня, если порой я берусь за это неуклюже.
Мне не терпится поскорее обнять тебя, посмотреть в твои глаза. Но я не хочу торопить тебя. Возвращайся только тогда, когда тебе захочется. Ты сама должна решить.
Доброй ночи, доброй ночи моя нежная, чудесная любовь. Я ласково обнимаю тебя и умолкаю.
Твой Дэдди»
– Опять письмо от него? Дениз вырвала листок из рук дочери. «Моя нежная, чудесная любовь»… Это не письмо дочери, это письмо любовнице. – Ее темные глаза загорелись бешенством: – Я знаю твоего отца – он может сделать все, что угодно. Все… – Она приблизила лицо к бледному личику дочери: – Он занимался с тобой любовью? Признайся! Не лги – они все такие. И твои братья тоже. – Она рассмеялась, запрокинув голову. Мари-Джо забилась в угол. Дениз сбросила с себя одежду и… тут произошло самое страшное. Но об этом любящий отец узнает слишком поздно.
