На рынке лучше баклажан
Я торговал бы до сих пор.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Зачем сюда я сел, как вор.
Я сел сюда не за кинжал,
Не взял чужого ни рубля.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Будь проклят этот конопля!
Будь проклят этот анаша –
Какой, в натуре, разговор.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Сам не курю я до сих пор.
Вчера Ахмед с тюрьма бежал,
Все у него теперь ништяк.
Ай, мама-мама-мама-джан –
Стоит на вышке наш земляк.
Мне мент-начальник угрожал,
Сказал, меня посадят в БУР.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Там держат в клетках всех, как кур.
Я в лазарет три дня лежал,
Три пайки прятал на побег.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Поймали суки – выпал снег.
И вот я снова – каторжан,
Мне год добавят или два.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Болит, в натуре, голова.
И режет мне сильней ножа,
И давит мне больней петля.
Ай, мама-мама-мама-джан,
Будь проклят этот конопля!
Непутев я с детства был –
Колот был и резан,
Комсомольских активистов
ножичком пугал.
Ах, как девочек любил,
Коль бывал нетрезвым.
Вобщем, очень видным был,
как в глазу фингал.
Дальше было так невмочь –
Сел я очень быстро,
А когда вернусь назад –
знал один лишь бог.
И от радости всю ночь
Пели активисты,
А еще желали мне,
чтоб скорее сдох.
Ах, жизнь моя – тесьма
С черной полосой.
Лучше пусть – тюрьма,
Чем бабушка с косой.
Плакала тюрьма,
А то – смеялася.
А бабушка с косой
За мной гонялася.
Будто высучили мне
На недоброй прялке
Путь, где бродят две старухи –
страшного страшней.
И играл я, как во сне,
С ними в догонялки,
И метался, как чумной,
между двух огней.
На казенные дома
Путались названья –
Год, другой, и вот опять
в новом месте я.
Получилось, что тюрьма –
Вроде, как призванье.
Ну, а бегать от нее –
профессия моя.
