Она стригла ему волосики
И ножницами – чик-чик-чик –
Пырнула в глаз, и стал он косенький –
Хоть стой, хоть падай, хоть кричи!
Свою вину она тогда уже
Сняла, хоть, в общем, неспроста
Пырнула в глаз. И стала замужем.
Заместо Красного Креста.
А после жалила осой:
– Ты искалечил жизнь мою!
Забрали черти чтоб тебя
В машину с красной полосой!
Косой!
Проси покоя – не допросишься.
И угождай – не угодишь.
То, мол, чего все время косишься?
То что, мол, в оба не глядишь?
То камбалой косою выглянул,
То глаз закатишь – как циклоп.
Второй тебе хоть кто бы выклюнул,
Чтоб не выкатывал на лоб!
Ой, поплатилась я красой,
Сгубила молодость мою!
Забрали черти чтоб тебя
В машину с красной полосой!
Косой!
Скандал по поводу по разному –
Какой уж в доме тут – «глава».
Мужчине трудно одноглазому,
Когда у бабы целых два.
От оскорблений невменяемый,
Неполноценным быть устав, –
«Давай-ка, стерва, уравняем мы!» –
Сказал он, ножницы достав.
Я перед господом, босой,
Уж оправдаюсь как-нибудь,
А ты, косая, не забудь:
Не щеголять тебе красой,
Косой!
Шел я как-то поздней ночью,
А вокруг – хулиганье!
В общем, все, что помню точно –
Заступился за нее.
Но лишка перестарался –
Сам себя не узнаю, –
Как до перышка дорвался –
Сел на черную скамью.
А на скамье сказал: «За все –
спасибо» – я, –
«Вы мне простите мою грусть.
Ведь вы красивая. Ведь вы
красивая.
Я к вам когда-нибудь вернусь».
А потом в фуфайке черной
Гарцевал я по плацу.
Но судьбе моей никчемной
Были слезы не к лицу.
А когда пришло пол-срока
Я черкнул ей на авось,
Что, мол, было бы неплохо
Не идти по жизни врознь.
А в том письме сказал: «За
все – спасибо» – я, –
«Вы мне простите мою грусть.
Ведь вы красивая. Ведь вы
красивая.
Я к вам когда-нибудь вернусь».
За весной промчалось лето,
А за осенью зима.
И осталось без ответа
Три больших моих письма.
Продолжал я их писать бы,
Да прислал мне аноним
Ее снимочек со свадьбы
С этим фраером ночным.
