Лишь три раза в жизни Арабесса испытывала настоящий страх. Первый – когда узнала о смерти матери. В ту ночь, когда стала свидетелем того, какую власть Забвение имеет над живыми, она наблюдала, как часть души ее отца ушла вместе с матерью. Второй раз случился, когда они с сестрами играли в подземельях под дворцом и оказались буквально прижаты к стене очень голодным и очень злым стражем подземелий. И третий, что ж, третий состоялся сейчас.
Магия Арабессы гудела в венах, пока девушка, нервно сцепив руки на коленях, вместе с сестрами ждала в личной приемной Короля Воров. Тишина казалась поистине пугающей. В очаге рядом не горел огонь. Никакого шипения песочных часов на каминной полке, отсчет времени окончен. Единственное, что слышала Арабесса, ее собственные порицающие мысли, вихрем проносящиеся в голове.
С каждым новым причитанием ее желудок сжимался от чувства вины и стыда.
Она украдкой взглянула на скрытый в тени дальний проход.
Который вел к потайному входу Короля Воров в его тронный зал.
Сейчас он находился именно там, принимал гостей, которые имели отношение к недавно погибшим. И, без сомнения, пытался смягчить их боль обещаниями наказания.
И ее следовало наказать.
Она повела себя глупо, безрассудно, импульсивно.
И ради чего?
Мимолетного чувства облегчения с неизвестными последствиями.
В ответ на выговор магия Арабессы зашипела:
В тот момент это казалось единственным решением. Нараставшее в течение последней недели давление стало ядом для легких Арабессы. Тяжесть возложенных на нее обязанностей оказалась слишком непосильной, чтобы девушка могла взвалить на себя еще и душевную боль наряду с недавним потрясением от помолвки Зимри и Каттивы. Единственным способом дать выход напряжению был крик с использованием магии. Именно так она всегда справлялась с давлением, так освобождалась.
С той разницей, что обычно делала это наедине.
Этим вечером Арабесса точно не была в уединении своей музыкальной гостиной.
Она зашла слишком далеко.
Потеряла контроль.
Погубила невинные души.
Она велела своим сестрам убить.
Потому что была слишком поглощена собственными муками, чтобы обуздать чувства.
Казалось, угрызения совести вот-вот задушат ее.
– Ара, – услышав голос Нии, Арабесса взглянула на сидевшую напротив сестру. Войдя в гостиную Короля Воров, они сняли головные уборы, а Ния еще распустила рыжие локоны, позволив им упасть на колени. Тревожно накручивая прядь на палец, она спросила: – Что случилось?
Арабесса моргнула и горько усмехнулась
– Милая, думаю, все совершенно очевидно. Я поступила низко, побудив нас убить невинных. Поэтому мы ждем, когда король объявит о нашем наказании. Но я возьму вину на себя, ибо это я…
– Меня не волнует, что произошло на представлении. – Ния беспечно махнула рукой. – Я говорила о…
– А зря, – нахмурившись, перебила Арабесса. – Мы лишили жизни невинных людей.
– Да, ты уже упоминала об этом, – заметила Ния.
– И, очевидно, мне стоит повторить еще раз, если тебя, как ты выразилась, это не волнует. – Безусловно, Арабесса была разочарована собой и собственным поведением, но не могла сдержать раздражение и направила его на сестру.
– Никто не отрицает, что произошла трагедия, – присоединилась к сестрам сидевшая рядом с Нией Ларкира, – но каждый гость нашего выступления знает о риске.
– Да, и гостям постоянно становится плохо, – продолжила Ния. – На самом деле, мы не раз соглашались, если никто не страдает, значит, мы выступили не лучшим образом.
– Тошнота и обморок – это не то же самое, что отправиться в Забвение, – язвительно сказала Арабесса. – Их убили, будто они были виновными, словно Король Воров вынес им приговор.
– Возможно, с кем-то из них так и было, и мы просто действовали на опережение, – возразила Ния.
Арабесса разозлилась еще сильнее.
– Не знаю, к каким поблажкам ты привыкла, плавая на «Плачущей королеве», но в Королевстве Воров все устроено совсем…
– У меня есть шрамы, доказывающие, насколько непоколебимым может быть капитан «Плачущей королевы», – сжимая руки в кулаки, огрызнулась Ния.
Арабессу это не смутило.
– Тогда они дополнят те, которые мы непременно получим.
– Сестры, пожалуйста, – вмешалась Ларкира, ее тихий голос внушал спокойствие. – Что сделано, то сделано. Если мои ошибки, когда я причиняла другим боль с помощью своей магии, чему и научили меня, так это тому, что важны не чувства человека после содеянного, а то, что он делает, дабы исправить ошибки.
