На мгновение все замолчали, и несомненно Арабесса думала о том же, о чем и Ния. Если кто из них и чувствовал себя виноватым из-за последствий использования своего дара, так это Ларкира. Магия жила в ее голосе, и в детстве ей пришлось очень нелегко. Не тогда, когда простой вой из-за содранного колена или испуганный вскрик могли рассечь кожу до костей. Ларкира прошла долгий путь, пытаясь научиться контролировать намерения своих сил.
– Да, отец не обрадуется, но и с ним можно договориться, – продолжала Ларкира. – В любом случае, мы сказали тебе играть так, как тебе нужно. С последствиями будем разбираться вместе.
– Нет. – Арабесса покачала головой. – Вы…
– Это не обсуждается.
Услышав строгую реплику Ларкиры, Арабесса удивленно глянула на нее, но сестра смотрела твердо. Внезапно Ларк показалась намного старше своих лет. Больше не младшая сестра, а теперь герцогиня, которая управляла собственным хозяйством.
– Согласна, – сказала Ния. – Мы выступаем вместе, значит, и наказание получаем вместе. Мусаи – единое целое.
Арабесса почувствовала еще один укол вины, слова царапали горло, побуждая признаться, что скоро Мусаи исчезнут.
Но клятва молчания напомнила о себе, и Арабесса проглотила слова. Ибо как она могла сообщить о таком, не имея возможности объяснить причину?
– Возможно, сейчас не время говорить об этом, – продолжила Ния, – но мой вопрос относился к Зимри. – Она наклонилась к сестре и нахмурилась. – Как так получилось, что он помолвлен с Каттивой?
Арабесса не дрогнула, хотя ее сердце истекало кровью, причиняя невыносимую боль.
– Ты права, – каким-то образом ей удалось ответить спокойно. – Сейчас не время.
– Но… – возражение Нии затихло, когда в комнату ворвался поток тепла.
Сестры повернулись к дальнему проходу. Магия Арабессы встревоженно загудела.
Фигура в ослепительно-белом шагнула к ним из тени, и все три девушки вскочили на ноги. Короля Воров все еще окружала сила древних даров, и Арабесса почувствовала в носу жжение. Хотя гостиная была достаточно большой, присутствие правителя все равно подавляло, и ей пришлось побороть желание сделать шаг назад.
Король все еще не снял свой увенчанный рогами головной убор, и стоило затянутому пеленой взгляду найти Арабессу, как ее пронзила волна страха. Всепоглощающая черная пустота грозила затянуть ее внутрь, если она будет смотреть слишком долго. И, хотя под замысловатым одеянием было невозможно разглядеть выражение лица отца, она точно знала, он не очень доволен. Казалось, все вокруг, даже стены, пол и воздух, излучало его недовольство.
Арабесса заставила себя собраться, пусть даже ее желудок скрутило от страха.
Король Воров не поприветствовал ни одну из них, а просто повернулся, чтобы снять головной убор и положить его на столик у длинного зеркала. Тот же самый столик, на который, как видела Арабесса, много лет назад ее мать складывала свою собственную маску. Король молчал, позволяя сестрам сгорать от волнения и мучений.
И у него получалось.
Движение за спиной отца привлекло внимание Арабессы, и она почувствовала себя так, будто каменный страж ударил ее в грудь.
Зимри в сопровождении Ачак вошел в тускло освещенную свечами гостиную.
Карие глаза под маской сразу же остановились на Арабессе, и впервые в жизни ей захотелось убежать.
В попытке успокоиться и утихомирить сердце, она сжала руки в кулаки. Но это казалось бесполезным, пока девушка смотрела на мрачное лицо и сурово сжатые губы Зимри. Арабесса поняла, что холодное безразличие любимого мужчины гораздо хуже любой боли.
– Эта ночь была очень долгой, – сказал король опасно резким тоном. Когда он повернулся, сестры увидели знакомые черты и густую бороду отца. Он больше не был древним существом, но все еще оставался властным мужчиной. – Я только что простился с последними из тех, кто связан с погибшими. Из Воровского дома О’Кре. Они потеряли свою дочь.
Арабесса сглотнула, преодолевая острую боль в горле.
– Не стану скрывать, – продолжил Долион, нахмурившись, когда снова посмотрел на старшую дочь. – Я крайне разочарован.
Арабессе показалось, что в ее сердце вонзилась тысяча кинжалов, будто его пронзили сотни острых когтей.
Сбылся ее самый страшный кошмар: это слово слетело с уст отца.
– Ты играла, не обращая внимания на окружающих, – сказал он, словно удивляясь. – Не задумываясь о том, почему они оказались там. Почему Мусаи должны были присутствовать там. О чем ты думала, Арабесса? Что заставило тебя поступить так, как ты поступила?
Ее лицо вспыхнуло, взгляды всех присутствующих были обращены к ней.
Зимри тоже наблюдал. Потребовалось невероятное усилие, чтобы не посмотреть на него, а именно на причину того, почему она совершила подобный ужас.
