Светлая, солнечная комната, несмотря на то что на всех окнах были закрыты жалюзи. Аккуратно расставленные на полках книги, застеленная кровать, на кухонном столе ни пылинки. Рамуте позавидовала, у нее даже после работы клининговой компании такого порядка не бывало.
– Здесь за шкафом, кажется, еще дверь. Какой-то чулан.
– О’кей. Ждите! Иду. Что такое чулан? – спросил он у Федора.
– Кладовая.
– А, ясно. Внимание, понятые. Все сюда, быстрее. Осматриваем кладовую.
Полицейские отодвинули шкаф и столпились у стены. Роберт и Федор застыли в предвкушении, ожидая увидеть за дверью алтарь жертв, черепа, свечи. Фотографии, трофеи, возможно, орудия преступлений.
Рамуте не подпустили. Со словами, что там, вероятно, картина не для ее творческой психики, отправили к окну. Она посмотрела на разбросанные на столе исписанные листы, которые еще несколько минут назад были сложены идеально ровной стопкой. Выдвинула ящик и увидела увесистую папку, перевязанную шнурком и подписанную знакомым ровным почерком «Репортаж для Рами: “Узник собственной тюрьмы”».
«Какое загадочное и романтичное название, – отметила она. – Как он это делает? Вот почему кому-то сразу все – и идеи получай, и название, а кому-то вроде меня – ничего?»
Она обернулась, убедилась, что все увлечены кладовой, никто на нее не смотрит, и спрятала папку под майку.
– Пусто.
– Щетки, швабры. Ничего.
– О’кей. Потайные полости?
– Нет. Все простучали. Чисто.
– Понятно. – Роберт обернулся и обратился к Федору. – А ты что скажешь?
– Не знаю. Сплошные сомнения. Очевидно, нужно его найти и допросить.
– О’кей. Тогда так и поступим. Ты давай в управление, объявляй этого в розыск. Я на обед, после тоже подскочу.
– Есть.
– Рами, составишь мне компанию?
Она прикрыла рукой живот, чтобы спрятать папку, пожала плечами:
– Почему бы и нет?
– Тогда поехали.
Он, веселый, словно ничего не произошло, словно и не было бесполезного обыска, вышел на улицу, продолжая рассуждать о предстоящем сытном обеде:
– Сегодня у нас пиццерия. Полковник нахваливал китайскую забегаловку, говорил, что заведение только открылось, стараются угодить каждому, но я к китайской еде не очень. А ты как?
– Мне без разницы.
– Тогда пицца. Тем более, эм… – Он хотел сказать «тем более в этом захолустье», но не стал обижать девушку и продолжил: – Тем более сегодня отличный денек для итальянской кухни. Не находишь?
– Согласна.
Рамуте показалось, что Роберт приехал не как эксперт в помощь следствию, а как ресторанный критик Мишлен, собравшийся продегустировать каждое заведение города. По факту, что с его присутствием, что без него, дело вел Федор, практически единолично расследовал, заменяя собой всю оперативную группу.
– Что насчет работы? Моя помощница не теряла времени? Профайлерка подготовила портрет преступника?
– Роберт, мне не по себе, когда ты меня так называешь.
– Лучше профайлерша? Или профайлер?
– Никак не лучше. Мне неприятно, когда ты приписываешь мне должность, которой я не соответствую.
– А, в этом проблема. Ну тогда привыкай. Ничем помочь не могу. Приедем в Москву, я тебя всем так и представлю: несравненная Рамуте – мой личный эксперт-профайлер.
Она вздохнула.
– Так что? Где психологический портрет?
– Он не готов. Ты же в курсе, что я ни разу этого не делала. Не знаю, с чего начать. К тому же у меня не хватает информации. Детали расследования от меня скрывают.
– Кто скрывает?
– Все. И ты, и Федор.
Роберт рассмеялся:
– Тебе кажется.
– Ладно. Все равно я не знаю как. Возможно, есть какая-то анкета? Или образец? Есть готовые портреты, чтобы я могла посмотреть и понять, чего от меня ждут.
– Не усложняй. О’кей? Ты начни составлять. Хотя бы попробуй. А я подскажу.
Рамуте кивнула и начала рассуждать вслух, припоминая факты, вычитанные в сети и услышанные от Роберта. «Нужно говорить убедительно, – решила она. – Вряд ли он сам знает, как строится работа профайлера».
– Преступник – мужчина. Предположительно тридцати-тридцати двух лет. Среднего роста.
Она знала, что подозревают Арта, и она знала, что ему тридцать один. Еще она точно знала, что Роберт не в курсе того, что они с Артом знакомы, и этот факт вполне себе мог сработать ей на руку, чтобы произвести впечатление на следователя.
– Так, продолжай.
– Исходя из того, что я слышала о деталях преступления, заключаю, что убийца педантичный, у него есть четкий план действий, которого он строго придерживается. В социуме выглядит уравновешенным, образованным человеком. Обладает высоким или выше среднего интеллектом. Вероятно, живет один. Ездит на неприметном автомобиле, синего или, более вероятно, зеленого цвета, какой-нибудь седан, могу предположить старенький «Опель» или «Форд».
– Рами, неплохо! Браво! Именно то, что мне нужно. Даже если и не точно, продолжай в том же духе. Просто перечисляй.
