Главный вход внутри башни украшали две каменные статуи, в полный человеческий рост расположившиеся по бокам от ворот. Одна из них изображала скелет, облачённый в чёрную мантию и вооружённый мрачным двуручным топором. Оружие лежало на плече у скульптуры и выглядело подозрительно реалистично, а быть может, и было настоящим. Однако вторая статуя оказалась ещё более мрачной. Она тоже была выполнена в форме скелета. Его голову украшала выцветшая золотая корона, а руки скульптуры опирались на рукоять большого двуручного меча. Оружие и украшение этого скелета также показались Этерасу чересчур реалистичными. Только сейчас осмотрев эти две статуи, юноша вдруг осознал, что место, в котором он оказался, выглядит слишком зловещим. Владельцы этой башни явно были неравнодушны к умершим или погибшим людям и почти во всём демонстрировали свой интерес к смерти. Во всяком случае, изготавливать скульптуры в виде скелетов не приходило в голову ни одному современному архитектору.
Однако образ смерти, в отличие от других людей не сильно пугал Этераса, скорее вызывал в нём резкое неприятие и отвращение. Юноша подумал, что в искусстве смерть может быть лишь прямым противопоставлением жизни, неприкрытой агрессией против неё, варварским вмешательством в классическую человеческую культуру, основанную на рождении и жизни. Кармеолцы рассматривали смерть, как непременный итог своего существования. Они изучали человека, как книгу, первая глава которой начиналась с рождения, а последняя завершалась его смертью. Эта книга могла быть совсем короткой или бесконечно длинной, могла быть открытой для каждого и жить веками или оказаться упрятанной за семью печатями и быть похороненной вместе со своим автором. Одно оставалось всегда неизменным - начало и конец, рождение и смерть. И никому из жителей Альтарана и в страшном сне не могла привидеться идея написать продолжение чей-то жизни после смерти и тем более придумывать такое продолжение для костей или гниющей плоти умершего, как сделали авторы этих пугающих скульптур.
Этерас вдруг почувствовал острый приступ отвращения к двум скульптурам и впервые с начала своего исследования памятников доэреонорской эпохи ощутил неприязнь к строителям этого места. Однако вместе с неприязнью увеличился и интерес, испытываемый путешественником. Обитатели этого места были зловещи, но и вместе с тем загадочны и настолько скрытны, что их жилища за тысячи лет так и не были обнаружены человеком, в обилие обитавшим в этих местах.
Юноша подошёл к винтовой лестнице, серпантином поднимающейся во тьму и уже было шагнул на неё, как вдруг разглядел очертания широкой, обитой сталью двери с железными створками - третьей на этом ярусе, если считать ворота и маленькую калитку, через которую путешественник и проник в башню. Этерас мгновенно узнал её - его сердце бешено заколотилось, а глаза заблестели в предчувствии новых тайн и открытий. Через точно такую же дверь он проник в подземелье в развалинах возле опушки Йорфэрэтэсианского леса - в то самое место, где нашёл магический амулет и карту, приведшую его к башне.
Путешественник подошёл к двери. Как и на той, с которой он столкнулся в древних развалинах, на этой была большая замочная скважина, причудливой формы, описать которую словами будет не так-то просто. Замок был достаточно сложным, однако Этерас уже знал, как с ним бороться - точно такой же он, хоть и не без труда, вскрывал и хорошо помнил, как устроен его механизм. Юноша машинально потянулся к напоясному мешочку, в котором всегда хранил отмычки. В этот момент он подумал, что логично было бы сначала осмотреть всю башню и лишь потом спускаться в подземелье. Всякий опытный путешественник поступил бы именно так - неразумно оставлять у себя за спиной неисследованное пространство. Однако Этерас полагал, что все свои самые сокровенные тайны обитатели этого места хранили в подземелье. Кроме того, именно под землёй, куда не проникал ветер и солнечные лучи, в гораздо лучшем виде могли сохраниться книги и рукописи, написанные тысячи лет назад. Потому юноша, бросив последний взгляд наверх, во тьму, куда уводил серпантин лестницы, достал набор отмычек и занялся дверным замком.
В этот раз Этерас справился быстрее - замок хоть и был достаточно сложным, но изготавливался по давно устаревшим методикам - определить с помощью нескольких отмычек ключевые точки устройства - было лишь делом времени. Кроме того, замок не имел ложных ходов, призванных заблокировать его в случае попытки взлома - эту технологию, видимо придумали уже относительно современные кузнецы.
