В январе 1263 года Генрих отправил послов к Людовику IX с просьбой урегулировать мирное соглашение между ним и графом Лестера, поскольку он уже давно желает спокойствия как для себя лично, так и для своего государства62. В следующем месяце король получил письмо, которое его горько разочаровало. В нем говорилось, что Людовик больше не желает брать на себя какую-либо ответственность в этом деле, поскольку недавно он имел долгий разговор с графом Симоном. Французский король говорил, что Генрих III окружен злыми советниками, которые совсем не заботятся о мире в стране. Людовик был полностью убежден в добрых намерениях графа по отношению к английскому королю и чувствовал себя обязанным согласиться с его просьбой и не вмешиваться более в этот вопрос63. Переговоры закончились провалом. Близилось время меча.
Звезды благоволили Симону и другим баронам. Летом 1262 года умер его соперник, граф Глостера, и егс младший сын присоединился к врагу своего отца, не пожелав принести оммаж принцу Эдуарду1. Многие из молодых представителей знати, особенно те, кто, являясь королевскими подданными, были женаты на иностранках, объединились с Симоном2. Среди его горячих сторонников были студенты Оксфорда, хотя их количество и рвение во много раз превосходили их воинские способности. Даже принц Эдуард первое время не проявлял особой преданности делу отца. Бароны обнаружили это, когда они предложили ему заключить перемирие, и сохраняли его без нарушений3. О Симоне говорили как о «ключе Англии, который закрывает гавани для иностранцев и никого не впускает»4. Когда граф вернулся в Англию примерно 25 апреля 1263 года, он возглавил партию баронов5; Симон был из тех людей, которые, однажды положив свою руку на плуг, не собирались его выпускать. Общее впечатление говорило о том, что в стране создалось серьезное положение.
Чувство национального возмущения подтолкнуло греков к изгнанию своего латинского императора Балдуина II. Греков поддерживали генуэзцы, давние враги венецианцев, которые в свою очередь встали на сторону Балдуина, бежавшего в Италию при помощи венецианского флота. Папа желал присвоить себе мантию своих великих предшественников и, чтобы претворить это в жизнь, превратил чисто номинальный титул Балдуина в реальность. Теперь он стал искать поддержки для осуществления своих планов. В Англию были направлены два нунция, но им было прямо сказано, что страна находится в таком остром положении, что нуждается в помощи больше, чем иностранный принц6.
Крупным подспорьем для дела баронов оказались затруднения на валлийской границе. Летом 1262 года, еще до того, как истек срок перемирия, Роджер Мортимер и Иоанн Лестранж совершили набег на владения Грифита Бромфилдского, и Ллевелин потребовал разобраться в этом происшествии. Тогда Генрих III приказал графу Херефорда и Якову де Одли встретить валлийских послов в форте Монтгомери 24 июля7. Встреча не состоялась из-за болезни графа, и король перенес ее на 30 сентября8. Но изрядная доля лицемерия, которое было видно в отношении Генриха III к баронам, проявилось на этих переговорах с валлийцами. До короля дошел слух, что Ллевелин умер, тогда он назначил генеральный сбор в Шрусбери на 7 сентября, чтобы сыграть роль верховного сеньера Уэльса и решить вопрос о наследнике по своему усмотрению9. «Теl maltre, tel valet»* (* Каков хозяин, таков и слуга
