Мятежный атаман, сошедший с ума после вынесения приговора, был вскоре застрелен лично Чоботаревым. Петлюре же удалось «расстрелом» Болбочана подтянуть дисциплину в армии и укрепить свой пошатнувшийся авторитет диктатора. Вскоре после этой акции планировалось арестовать бывшего «директора» Андриевского и несколько партийцев-«самостийныкив», но они все сумели оперативно скрыться.
Мятежи различных командиров и атаманов, что начались еще в январе 1919 года, были проявлением атаманщины на Украине. Атаманщину можно рассматривать как исторический феномен, который оказал свое влияние на формирование как местной, так и центральной власти.
Жизнь в украинской провинции с декабря 1918 года оказалась под контролем сотни местных командиров, атаманов и батек, что руководили повстанческими и военными формированиями. Иногда подобные отряды защищали интересы отдельной волости или села, иногда воевали между собой и против городов, где «сидела» враждебная крестьянам власть, от которой только и было «проку», что получать приказы и принимать карательные и реквизиционные отряды.
Начав с сельских «вождей», атаманы входили во вкус власти и претендовали порой уже и на всеукраинскую власть. Распадалась не только держава, но и армия УНР, которая состояла на 70% из крестьянских повстанческих отрядов. Атаманы не желали подчиняться, не хотели далеко удаляться от своих районов.
«Где собирается два украинца, появляется три гетмана» — гласила пословица. Сельская Украина была поделена между несколькими десятками атаманов, которые мнили себя вполне независимыми и могли переходить от петлюровцев к «красным», а попробовав «красной власти», — снова к петлюровцам.
«Там было сто двадцать правительств, и зажиточное крестьянство там развращено», — писал об Украине В. И. Ленин.
Атаманы водили за собой «из огня да в полымя» слабо разбиравшееся в политике крестьянство.
Атаманы мечтали реализовать на Украине свое видение «воли и свободы». Это была своеобразная вождистская, народная элита, а «атаманская идея» заключалась в бесконтрольности местной власти и самоорганизации сел, которые враждебны городской культуре и городской власти. В «атаманщине» заглавную роль играл «человек с ружьем», которому оружие открывало путь к вседозволенности. Живучесть атаманщины связана с тем, что Петлюра, не имея резервов, искал силы, на которые можно было опереться в борьбе с «красными». Петлюра просто был вынужден снабжать атаманов деньгами и оружием, чтобы объединить все антибольшевистские силы.
Другая сторона атаманщины — переход местной власти на территориях, контролируемых петлюровцами, к военным. Да и быть не могло другого пути в условиях «войны против всех». На местах командиры, коменданты и атаманы были «богами» еще и потому, что не было создано аппарата местной власти, а вопрос о Трудовых Радах (Советах) постоянно зависал в воздухе.
Реальной силой в УНР, начиная с февраля 1919 года, обладали только военные, и Петлюра был вынужден, в первую очередь, считаться с ними, как считался с командирами сечевых стрельцов, — формирования, которое было самым сильным на фронте и обеспечивало личную охрану Главного атамана. Сечевики стали преторианской гвардией режима и соответственно стремились определять его направленность. Командир сечевиков Евгений Коновалец оказался «больше политиком, чем военным». Да и сам режим Петлюры можно назвать «полувоенной диктатурой», так как руководителем государства в феврале 1919-го стал Главный атаман, который, придя во власть, стремился опираться на военных, применял военные методы в решении разнообразных гражданских вопросов. «Военному коммунизму» был противопоставлен «военный атаманский социализм».
Опасность «правых» заговоров офицерства подтолкнула Петлюру и Мартоса принять решение о создании Государственной инспектуры, которая очень напоминала комиссарскую структуру в Красной Армии. Инспектора должны были контролировать «настроения в армии» и «быть правой рукой и глазами центральной власти», они «не должны были останавливаться ни перед какими мерами, чтобы спасти армию от распада и деморализации». Государственные инспектора были обычно юношами 20—25 лет из «левых» украинских партий. Несмотря на свою молодость и отсутствие военных знаний, они приставлялись к командирам разных рангов для того, чтобы следить за их действиями. Частенько инспектора входили в конфликт с командирами, что подрывало авторитет последних и общую дисциплину. Эта мера была очень непопулярна в офицерской среде. Об инспекторах даже создали шутливую песню: «Незлым словом я припомню державную инспектуру, что нам войско разрушала, не со зла — а только сдуру».
