Ропот офицерства и части «политиков» усиливался еще и тем, что потомственного дворянина Бориса Мартоса многие считали «большевиком». Известны были и «левые» настроения в правительстве и армии. Так, Наказной атаман Осецкий, и.о. военного министра Сиротенко, начальник штаба Мельник и Коновалец выступали за немедленное замирение с большевиками и предлагали все силы сконцентрировать на войне против Польши. В то же время никто не знал о действительных планах самого Петлюры, который всегда стремился, до поры до времени, скрывать свои стратегические планы. Слухи о тайных переговорах с большевиками порождали тревожные ожидания.
Вообще, «внутреннюю» историю Директории можно рассматривать как детектив — сплошную череду заговоров, мятежей и их подавлений. Очередной заговор зрел в штабе Северной армейской группы, где кроме «самостийныка» атамана Оскилко, Петлюру особенно недолюбливал начальник штаба атамана Оскилко — генерал Агапиев (который уже тогда втайне ориентировался на Деникина и, возможно, уже был агентом белогвардейцев).
Но о планах заговорщиков, об их покровителях из Галичины Петлюре было хорошо известно... Петлюра даже знал, что намеченным днем выступления заговорщиков было 30 апреля. На удивление хорошо работала петлюровская контрразведка во главе с лично преданным Петлюре поручиком Михаилом Чоботаревым. Недруги называли его «профессионалом в своем деле», «безжалостным убийцей», который завел в армии УНР контрразведку по образцу советского ЧК. Но без «профессионала» Чоботарева режим вряд ли смог бы выстоять. Чоботарев имел большое влияние на Петлюру, состоя не только начальником контрразведки штаба армии, но и начальником личной охраны Главного атамана.
Узнав о готовившемся заговоре в Ровно, Петлюра решил упредить мятеж или даже попытаться «решить дело миром», приказав Оскилко срочно выехать на фронт для непосредственного командования частями Первого корпуса, который входил в состав Северной группы. Петлюра всегда опасался «крайних мер» и стремился скорее предупредить беду, чем потом ее расхлебывать. После того как Оскилко не подчинился этому приказу, Петлюра отстранил его и генерала Агапиева от командования группой, чем подтолкнул их к еще неподготовленному выступлению.
В ночь на 29 апреля 1919 года молодой атаман решился на отчаянный шаг. Он арестовал в Ровно премьера Мартоса и его министров, нескольких лидеров «левых» партий и самопровозгласил себя Главнокомандующим всеми вооруженными силами Украины. В своих воззваниях к войскам и народу Оскилко обещал установить «право, порядок, незыблемость частной собственности», а также объяснял причины поражения на фронте предательством, прежде всего «левых социалистов» и армейских штабистов, что «продали Украину большевикам». Петлюру он обвинял в том, что тот «слушается предателей». Автор воззваний уверял, что «больные, переутомленные до последней возможности люди, Петлюра и Макаренко, которые не в силах были нести всю тяжесть ответственности верховной власти, целиком попали под влияние разложенных самой жизнью элементов левых революционных партий».
Одновременно с воззваниями были пущены провокационные слухи, что по приказу новых «левых» министров Петлюра был предательски арестован. Себя Оскилко хотел представить как спасителя государства и отстранить Петлюру как «виновника всех зол».
Оскилко надеялся на помощь начавшего прибывать из Галичины в Родзивиллов Запорожского корпуса (что пробился через Румынию и Галичину из Причерноморья на соединение с основными силами Петлюры), однако превентивные меры Петлюры не дали возможности заговорщикам провести в корпусе свою «работу».
В кругу посвященных в заговор лиц было уже решено, что Директория будет низложена, а Петрушевич станет Президентом объединенной Украины, хотя сам Петрушевич был очень осторожен и открыто не поддержал заговора. «Правые» политики поощряли самолюбие Оскилко — молодого выскочки с амбициями Наполеона, называя его «молодым украинским орлом», постоянно указывали ему на то, что именно он «хозяин нынешнего положения» в УНР, так как в Ровно, где господствуют войска его группы, находится государственный центр Украины.
Мятежный атаман направил в ставку Главного атамана, на станцию Здолбунов, конную сотню своих приверженцев, для того чтобы «арестовать Петлюру и разогнать его штаб». Однако посланные для ареста Петлюры кавалеристы не исполнили приказа. Оправдываясь, командир конной сотни заявил Оскилко, что, когда его отряд подъехал к Здолбунову, от перрона станции отошел штабной поезд Петлюры, который увез Главного атамана по направлению к Дубно.
