Увидев меня, заведующий таинственно спросил:
– Может, ты хочешь мне что-то сказать?
– Что сказать? – спросил я, вспоминая, как накануне он приглашал меня в свой кабинет на чай. Позже я слышал от У Сюна, что заведующий звал к себе многих коллег, женщин и мужчин… Это переходило все границы.
– Совсем нечего? Может, Ян Кэ есть что сказать? – с тревогой спросил заведующий.
– Вы имеете в виду полицейских в доме Ян Кэ? – Я попытался понять, что от меня хотят услышать.
– Что? У Ян Кэ была полиция? Почему? – Заведующий был удивлен.
– Я тоже не знаю. Вы можете спросить у зама Ляо или у самого Ян Кэ. У меня сейчас пациент…
Я не успел закончить, как заведующий раздраженно махнул рукой и ушел.
Когда я снова повернулся к двери кабинета, передо мной предстала странная картина. Возможно, Сун Цян этого еще не заметил, но про себя я подумал: «А это уже действительно странно…»
Когда я вышел, Сун Цян, наверное, вспомнил, что амбулаторная карта еще не заполнена, поэтому, увидев, что заведующий ищет меня, шепотом попросил Янь Хань поскорее заполнить основную информацию. Янь Хань взяла ручку левой рукой, написала свое имя и через несколько секунд передала карту обратно Сун Цяну.
Я завороженно смотрел на карту, а Сун Цян подумал, что я сейчас начну злиться, потому что уже были случаи, когда ординаторы допускали ошибки в заполнении амбулаторных карт. Например, когда пациентка жалуется на боли в животе, необходимо расспросить ее о менструальном цикле и сексуальной жизни – эти пункты являются обязательными для заполнения. Некоторые пациенты могут скрывать симптомы, и, если впоследствии возникнет медицинский спор или пациент умрет, ответственность будет нести врач, заполнявший карту. Разумеется, сейчас некоторые медработники неразборчиво заполняют амбулаторные карты, чтобы в случае судебного разбирательства осталось пространство для оправданий. Но мы, как лечащие врачи, курирующие ординаторов, не можем халатно относиться к их обучению.
Однако Сун Цян неправильно меня понял – и принялся проверять карту, чтобы убедиться в отсутствии ошибок. Формально мы еще даже не начали прием, только попросили пациентку заполнить основную информацию о себе. Но меня удивило то, что Янь Хань писала левой рукой – значит, она левша… Но почему тогда следы от порезов на левой руке? Раз уж она левша, то раны, очевидно, должны быть на правой руке? Кроме того, я помню, что перед тем, как войти в кабинет, Янь Хань держала телефон в правой руке. Неужели она одинаково успешно владеет обеими руками?
Я сел за рабочий стол и напрямую спросил:
– Ты левша или правша?
– А вы более проницательны, чем тот психолог. Так быстро все заметили… – с некоторым восхищением заметила Янь Хань.
Но мать была очень недовольна словами дочери и снова начала ее ругать:
– Хватит паясничать! Как тебе не стыдно… Я сейчас сама от стыда сгораю!
Я поспешил вмешаться:
– Тетушка, вы пока выйдите; если что-то понадобится, я вас позову.
Отец Янь Хань, похоже, тоже понимал, что жена слишком расшумелась, и, чтобы разрядить обстановку, предложил ей выйти и пойти позавтракать в ближайшем кафе. Янь Хань хотела что-то сказать, но после ругани матери она надулась и, опустив голову, совсем замолчала. Практически всей молодежи присуща бунтарская натура, особенно девушкам в юном возрасте, которые очень пекутся о своем имидже. Янь Хань наверняка стало неловко после того, как мать публично обругала ее; многие на ее месте почувствовали бы себя униженными.
Я хорошо понимал Янь Хань и, чтобы она могла открыто рассказать, что у нее на душе, продолжил:
– Не стесняйся, делай, что хочешь.
– Правда? – Янь Хань подняла голову и серьезным тоном спросила: – Можно я воспользуюсь телефоном? Хочу ответить другу.
– Конечно. – Я постарался ответить как можно более непринужденно.
Янь Хань достала телефон, правой рукой разблокировала экран и погрузилась в свой мир. В эти несколько минут она ни разу не взглянула на меня, словно в ее мире существовал только этот телефон. Сейчас многие молодые люди ведут себя похожим образом, и это перестало быть чем-то новым; они целыми днями не выпускают телефон из рук, как будто это все, что может быть в жизни. Чтобы Янь Хань расслабилась, я позволил ей посидеть с телефоном, пока сам украдкой заглянул в амбулаторную карту, которую она заполняла.
Бывали пациенты, которые, притворяясь, что у них раздвоение личности, специально писали левой рукой. Тем самым они демонстрировали врачу, что это якобы делает другая личность. Но почерк выходил довольно корявый. Янь Хань же писала левой рукой очень аккуратно; не похоже, что она только притворяется левшой. Однако девушка, кажется, ошиблась в заполнении одного пункта: в графе «возраст» она написала «3», что, безусловно, было ошибкой. Я не мог сдержать любопытства: почему, когда дело касается чисел, Янь Хань упоминает только цифру «3»? Это наверняка неспроста.
Уже прошло достаточно времени, и я решил наконец прервать ее:
– Янь Хань, ты хотела что-то сказать?
