Профессор У, как коллега, понял мою просьбу и, не дожидаясь, пока Сун Цян покинет нас, сам вышел из кабинета. Здесь я хочу объяснить, почему на этот раз сразу назвал У Ганъи пациентом. Это потому, что тот считал себя проклятым духами Улуру и, после безуспешных попыток найти лечение и перепробовав все методы, возможно, счел психиатрическую больницу последней надеждой, иначе он не стал бы молчать. Будь на его месте кто-то другой, наверняка стал бы спорить, кричать и доказывать, что он не болен и не хочет угодить в сумасшедший дом.
Однако, как только я собирался заговорить, в дверь кабинета постучался заведующий отделением, прервав меня:
– Чэнь Путян, в полдень у нас собрание; врачи всех отделений должны присутствовать. Не забудьте сообщить Ян Кэ.
– Хорошо, – ответил я, не отрывая взгляда от заведующего. Тот, заметив мой странный взгляд, спросил:
– Что такое? У меня что-то на лице?
Я сделал вид, что всё в порядке:
– Ничего нет. Спасибо, что предупредили.
– Не опаздывайте, – своим обычным строгим тоном произнес заведующий и ушел.
Похоже, он не заметил пропажи письма, и я пока мог выдохнуть. Мне еще не было известно, что речь шла о последнем собрании, на котором будут присутствовать все сотрудники больницы, потому что через семь дней один из них умрет, объявится другой, некогда пропавший, а личность третьего будет полностью раскрыта…
Самым страшным было то, что, пока подкрадывалась беда, никто из нас не заметил, что любимый всеми человек скоро уйдет навсегда…
Как только заведующий ушел, У Ганъи вытер нос рукой, и на тыльной стороне его ладони остались следы крови, которая также капнула на одежду. Увидев это, я взял две салфетки со стола и протянул ему, но У Ганъи по-прежнему сидел с опущенной головой; салфетки он не взял. Я так и не смог разглядеть, как он выглядит.
– Что вас беспокоит? – спросил я.
Как только я сказал это, У Ганъи тут же встал и выбежал из кабинета. Я подумал, что у него приступ и он пытается сбежать, но профессор У, стоявший в коридоре, велел мне не волноваться – мол, его племянник просто побежал в туалет. Увидев, что я тоже вышел из кабинета, профессор У добавил, что У Ганъи так же ведет себя дома: если задавать ему слишком много вопросов, он уходит в туалет и проводит там несколько часов.
Меня беспокоило кровотечение из его носа, и я поспешил спросить:
– У него пошла кровь из носа; неужели обследования ничего не показали?
– Ничего серьезного, его уже несколько раз проверяли. Его мама беспокоится, что он плохо себя чувствует, и дает ему различные лекарственные добавки для укрепления здоровья. Раньше парень любил заниматься спортом, поэтому со здоровьем у него все в порядке. В общем, все возможные обследования уже сделаны… – После небольшой паузы профессор У заключил: – Поэтому мы и подозреваем, что проблема может быть в психике. Ты же знаешь: если долго держать что-то в себе, психологическое состояние станет влиять на физическое самочувствие, что в конечном итоге может сломать человека.
– Тогда присядьте; я проверю, как он там.
Мне казалось, что У Ганъи убежал в туалет, чтобы скрыть что-то от чужого взора, что могло его смутить, – возможно, кровотечение из носа, а может, и другие симптомы. Это был подходящий момент, чтобы выяснить больше информации о его состоянии, поэтому я попросил профессора У остаться за дверью, а сам пошел в туалет. К тому времени У Ганъи уже заперся в кабинке, и я не хотел продолжать расспросы, чтобы у него не создалось ощущение, будто я вторгаюсь в его личное пространство. Поэтому я зашел и спросил, есть ли у него туалетная бумага, а если нет, то я могу принести. На самом деле в наших туалетных кабинках никогда не было бумаги, я намеренно задал этот вопрос.
Обычно у нас бывают два типа пациентов: одни с легкостью говорят обо всем, а другие молчат, считая, будто их никто не поймет и говорить что-либо бесполезно. У Ганъи относился ко второму типу: как бы я ни пытался его расспросить, он отказывался отвечать и выходить из кабинки. В итоге я сказал, что, если он никак не будет реагировать на мои вопросы и не даст знать, что с ним всё в порядке, я буду вынужден выломать дверь. Это не противоречит правилам нашей больницы, потому что иногда пациенты пытаются навредить себе. Некоторые бывают действительно нестабильны и могут пойти на такой шаг.
Тогда У Ганъи наконец заговорил:
– Со мной всё в порядке, я хочу домой. Позови моего дядю.
– Наша больница не тюрьма, ты можешь уйти в любой момент, – намеренно подчеркнул я.
– Позови моего дядю! – повторил У Ганъи.
Не стоит спорить с упрямыми людьми; нужно попытаться понять их и найти подходящий метод для диагностирования заболевания и последующего лечения. Я понял, что у У Ганъи, возможно, есть причина, по которой он не хочет обсуждать какие-то темы лично. Главное – найти компромисс, тогда все может легко разрешиться. Поэтому я предложил:
– Тебе не обязательно приходить в больницу, мы можем поговорить по телефону. Тебе подойдет такой вариант?
